Д’Артаньяну и его друзьям, а также лорду Винтеру следует отправить по бутылке вина, а то и по дюжине – если отравятся не только сами, но и со всеми домочадцами, тем лучше, некому будет мстить за погибших.
Кое-как очистив от пыли и сора кровать, Миледи поставила в изголовье ларец, свернула плащ, положив его прямо на ларец. Жесткая подушка, конечно, но те немногие вещи, которые тут есть, наверняка все в плесени.
Несмотря на безумную усталость, уснуть она не могла. И дело было не в неудобстве постели, спать Миледи не давало то, что слишком много всего надо сделать, так много, что кажется, будто ничего не успеваешь… А приходится лежать и ничего не делать. Ждать, когда придет час.
Ждать было слишком тяжело. Миледи постоянно казалось, что она что-то упустила. Не разгадав до конца все загадки, она чувствовала себя по-прежнему бредущей в темноте, с корягами на пути. Суеверные мысли, так старательно отгоняемые ею, возвращались, Миледи все чаще думалось, что только этим можно объяснить всезнание девчонки, появление Винтера здесь… И вообще все!
Порой шпионка погружалась в полусон, проваливалась в него… чтобы вскоре вскочить в страхе от порыва ветра, стукнувшего ставней окна, или шороха ветвей. Каждый раз она думала, что это пришли за ней. Убедившись, что ей почудилось, Миледи вновь пыталась устроиться на ложе. Чтобы вскоре вновь в страхе вскочить.
***
Утро принесло ей некоторое успокоение. За ней никто так и не явился. И было бы странно этого ждать, думала она теперь, когда ночные страхи были позади. Она вышла незадолго до закрытия городских ворот, а потому лорд Винтер не смог, не успел бы за ней последовать, даже если бы и понял, что вышедшая из трактира старуха – она.
Переложив в ларец почти все драгоценности и деньги, Миледи хорошенько спрятала его, готовясь идти в деревню.
Ни за дверью, ни рядом с домом никого не было - леди Кларик, как затравленный зверь, обошла вокруг, прислушиваясь и принюхиваясь. Она сама себе казалась охотницей, а не дичью.
Голод, мучавший с вечера, сейчас еще острее давал о себе знать. Миледи даже сжала рукоятку стилета - единственное оружие, которое было при ней: она всегда полагалась на иную силу.
Наконец, собравшись с духом, шпионка сделала несколько шагов… и замерла, вновь потянувшись к стилету…
***
Лорд Винтер был в отчаянии. Миледи угадала - именно он в сопровождении двух слуг поднимался по лестнице к комнате, которую сняла убийца его брата. Но он немного опоздал - шпионка исчезла.
Искали во всем трактире, но нашли только ее перепуганную горничную, которая не могла ничего сказать, только хлюпала носом от страха. И утихла только при появлении в дверях д’Артаньяна, во все глаза уставившись на симпатичного молодого человека.
Гасконец принес ужасные новости. Узнав о новом злодействе, Винтер взялся за поиски с удвоенной яростью. Вот только понять, куда исчезла Миледи, было невозможно.
- Вы - господин д’Артаньян?
Молодой человек удивленно оглядел окликнувшего его. Бродяга какой-то…
- Чего тебе? - раздраженно спросил гасконец.
- Я думаю, я знаю, где та, которую вы ищете.
Д’Артаньян смерил его недоверчивым взглядом.
========== Глава 21, в которой судьба вновь пытается повернуть по-своему ==========
- Сюда нельзя! - испуганный голос Мишель привел графа в чувство. - Госпоже плохо!
И, больше не обращая внимания на вошедшего, горничная подбежала к хозяйке с вином. Атос, еще до конца не осознав, сердцем понял все быстрее, чем разумом и резким движением выбил бокал из рук служанки.
- Не сметь! - хрипло велел он.
- Я… я… за доктором… послали, - лепетала та, не осознавая, что она делает не так.
- Лекарь не поможет.
Граф опустился на колени возле девушки, подхватил ее за плечи - и почувствовал, что она дышит.
- Все в порядке, в порядке, - Лиза приоткрыла глаза, попыталась улыбнуться ему.
На бледном лице ее горел невозможный, неуместный румянец, губы, искусанные в кровь, неестественно кривились, отчего улыбка казалась страшной.
- В порядке, - подтвердил Атос с тем спокойствием, на которое девушка была не способна и которого на деле он не ощущал.
- Она сбежала?
Граф понял, о ком идет речь.
- Никуда теперь не сбежит, - отрезал граф и обернулся к Мишель. - Принесите другую бутылку. Эту разбейте, не смейте пробовать – в ней яд.
Горничная, крестясь и бормоча молитвы, бросилась вон.
- Это не поможет, - покачала головой Лиза. - От ее яда ведь нет противоядия?
- Вы потом мне расскажете, откуда все это знаете, - улыбнулся Атос девушке. - А пока, думаю, я должен вас разочаровать.
- У вас есть противоядие?
- Мой лекарь уверил, что да.
Девушке припомнилось, как в первый день своего пребывания в этом мире она случайно подслушала беседу Атоса с врачом, который уверял, что ищет противоядие. Немедленно вспомнилось и то, что сам граф уже отравлен Миледи – непонятно, как только дожил до сегодняшнего дня! Как-то за сюжетом, который так близко повторял книгу, разворачиваясь у нее перед глазами, Лиза совершенно обо всем этом забыла.
- Вы носите его при себе? – прошептала девушка. – Но вы… вы сами выпили его?
Атос промолчал – и это ясно сказало Лизе, что нет: врать он не может, говорить правду не хочет.
- Граф, вы должны! – девушка, забывая о собственной слабости, приподнялась у него на руках.
Но не договорила, сообразив, что у Атоса, возможно, есть причина так поступить. Надо быть глупцом, чтобы не понять, что он хочет умереть. Давно хочет. Просто не самоубийца, чтобы пустить себе пулю в лоб, а вот так – когда судьба приведет к гибели – он вполне может и будет даже рад. Стоит только вспомнить, что он продолжал пить вино бутылками, хотя врач просил его воздержаться от этого.
Мишель уже появилась на пороге с новой бутылкой, граф рывком забрал у нее, плеснул в поданный стакан вина и бросил туда же противоядие.
- Не буду! – Лиза из последних сил уперлась руками в грудь Атосу, отворачиваясь. – Сначала вы – потом я. Иначе не буду.
Говорить было тяжело, силы уходили, поэтому пришлось сделать паузу.
- Вы же христианин? Господь дает вам шанс спастись… Иначе вы будете… самоубийцей.
Атос помедлил. Но, рассудив, что она права, спокойно сделал пару глотков.
- Ваша очередь! – бокал был придвинут к губам девушки столь решительно, что Лиза поняла – попробуй она только что-то возразить, ей вольют это силой.
Хотя возражать ей было и нечего, противиться она больше не собиралась, послушно выпивая «лекарство».
Странно, думала она, погружаясь в сон, у нас пить таблетки с алкоголем нельзя. Ну, по крайней мере, не все… Или можно, но говорят, что нельзя? Или тут просто вино слишком слабое, поэтому можно? Или это все же такое особое противоядие?.. Или…
***
- Граф д’Орбье – возможно, вы знаете о нем – велел следить за этой женщиной повсюду, - рассказывал бродяга. – Один мой товарищ следил за ней у основного входа, а я – у задней двери. Она и внимания не обратила на пьяного нищего, выбежала из двери, плащ поправила – и пошла, пытаясь подражать старухе. Сейчас уже за городом. Ну да мой товарищ ее должен был довести вплоть до убежища – я ему условно просвистел, когда она за калитку вышла. А он не упустит, будьте покойны!