- Но вы же были с Луизой, - возразил тот.
Он осторожно тронул каштановый локон, убирая его с лица женщины, взглянул в ее глаза… и на миг застыл, увидев в них боль.
- Простите, Констанция, - покаянно выдохнул он. - Простите, так много случилось. Я боюсь за друзей, боюсь за Луизу… и боюсь за вас.
- За меня?
- Да, за вас, ведь вы лишились покровительства королевы и вас преследует кардинал.
Он немедленно пожалел о своих словах, почувствовав, как Констанция вздрогнула. Его собственный страх был вовсе не так велик, молодой человек был уверен, что все непременно наладится. Надо только придумать, где поселить госпожу Бонасье.
- Мне вновь следует просить у вас прощения, - вздохнул д’Артаньян. - Констанция, не бойтесь, я найду решение, я сумею спрятать вас.
- А потом?
- А потом мы поженимся.
- Дорогой д’Артаньян, может быть, вы забыли, но у меня есть муж.
- Любовь моя, я найду, как устранить эту преграду.
Гасконец крепче прижал возлюбленную к себе. Нет, теперь он точно ее не отпустит! Он должен быть уверен, что она будет с ним. Таких мучений, как Атос, он не выдержит.
***
Атос вернулся лишь на следующий день, ближе к полудню. Друзья вновь коротали время за стаканом вина в общем зале трактира, но при появлении старшего товарища мигом обернулись к нему.
- Что… с ней? - осмелился нарушить тишину гасконец, когда Атос подошел к их столу.
- Жива, - коротко отозвался тот.
Он взял первый попавшийся стакан, плеснул в него вина, залпом выпил. Друзья молчали, ожидая продолжения.
- Пока жива, - пояснил Атос. - Если… если выживет она, я отпущу и ту, пусть ее судьбу решает милорд.
Он выпил еще вина.
- Простите, господа.
Поклонившись, Атос отправился наверх, к комнате Луизы.
- У него голос дрожал, - отметил Портос удивленно.
Некоторое время все молчали.
- Черт побери, господа! - воскликнул гигант. - У Атоса дрожал голос, когда он говорил о Луизе!
- Да, Портос, - вздохнул д’Артаньян. - Атос и вправду ее любит.
- Если с ней что-то случится, я этой змее сверну шею! - кровожадно пообещал тот.
- Не думаю, что это понадобится, - успокоил его Арамис. - Честь бороться за жизнь и смерть мадемуазель Луизы принадлежит теперь нашему другу. И я готов поклясться, теперь он сам за нее кому угодно глотку перегрызет.
Портос вновь недоуменно покачал головой, все никак не в силах поверить в происходящее.
Уходя к себе, гигант думал о том, завидует ли он тем чувствам, что терзают его друзей. Арамис любил и разочаровался в любви - теперь Портос был в этом уверен. Д’Артаньян едва не потерял любимую, но сейчас радовался ей. А Атос… всегда невозмутимый спокойный Атос сейчас был не похож на себя, трясясь над возлюбленной.
Отношения Портоса и госпожи Кокнар были легки и необременительны. Но сейчас он впервые задумался, приносят ли они ему счастье?
========== Глава 24, заключительная ==========
Сапфир был шикарен – свет, огранка, цвет – для этого времени и вовсе тончайшая работа. Не зря он был фамильной драгоценностью.
Лиза не отводила взгляда от кольца. Нет, она не может позволить, чтобы его заложили, а затем и продали. Такие вещи не могут уходить из семьи – девушка это понимала не разумом, но сердцем.
В этот момент дверь комнаты открылась.
- Вам лучше! – Атос улыбнулся.
А Лиза замерла, глядя на эту улыбку – не ироничную или грустную насмешку, но мягкую, счастливую улыбку.
- Мне? – повторила она. – Да… лучше.
Лучше… лучше – ничего не говорить, наверное, чтобы не спугнуть эту улыбку.
- Не отдавайте кольцо! Это же реликвия! – противореча собственным мыслям, выдохнула Лиза.
Атос в два шага преодолел расстояние между ними, опустился на стул – только тут девушка заметила, насколько он устал, в свете от окна были видны темные тени под глазами. А еще было видно, что граф осунулся, а его длинные пальцы чуть подрагивают.
Лиза чуть было не спросила, отчего так, но немедленно поняла сама – Атос все это время занимался поисками Миледи. Интересно, он ее по-прежнему любит? Состоялась ли казнь? Что сейчас испытывает граф?
- Реликвия, - мушкетер довольно спокойно глянул на перстень. – Вы правы… Вам нравится этот сапфир?
- Д-да…
- Он ваш.
Лиза поперхнулась на вдохе.
- Как… как мой?! – прошептала она.
- Я дарю его вам. В благодарность за все, что вы сделали для меня и моих друзей, - спокойно пояснил Атос.
- Но… так нельзя…
Девушка так растерялась, что не знала, какие доводы привести. Это же так абсурдно – дарить ей семейную ценность!
- Это же семейная реликвия! – воскликнула она, собираясь наконец с мыслями. – Господин граф, вы не можете! Перстень должен остаться в вашей семье! Вы отдадите его сыну, пусть он подарит своей любимой…
- Хорошо, будь по-вашему, - все с той же мягкой улыбкой согласился Атос. – Пусть он перейдет к моему сыну, но от вас.
Лиза уставилась на мужчину со смесью восторга и ужаса. Самое логичное и самое желанное объяснение его слов…
- Л-ладно, - девушка тряхнула головой, отгоняя совершенно неуместные мысли, пришедшие ей в голову. – Тогда договоримся, что я буду хранить вашу драгоценность… А когда-нибудь, когда ваш сын станет взрослым, вы приведете его ко мне…
Атос расхохотался, прерывая ее рассуждения. Лиза на всякий случай оглядела себя, а затем комнату – не появился ли в окне силуэт д’Артаньяна в женском платье – что еще могло так развеселить графа?
- Вы очаровательны, - пробормотал Атос.
Затем он резко поднялся со стула, кажется, в этот момент с него слетела усталость, столько решительности и силы было в каждом его движении. Взяв злосчастный перстень, граф изящным движением опустился на колено возле девушки.
- Мадемуазель Луиза, - заговорил он уже серьезно и даже торжественно, - я должен сказать вам, что девушки, подобной вам, я никогда не встречал. В первый день нашего знакомства вы заинтересовали меня, и я не понимал, чем это вызвано, – простите мою откровенность, но вы не можете соревноваться с первыми красавицами королевства. Однако ныне я готов утверждать, что ни одна из них не стоит и вашего мизинца.
Девушка замерла, кажется, даже дышать боялась, а в голове билась только одна мысль – как хорошо, что она сидит, да еще на мягкой кровати, а то бы лишилась сознания, наверное. Все происходящее никак не могло быть реальностью…
- Не знаю, откуда вам известно обо мне и моих друзьях, как вы могли почти провидеть будущее, - продолжал Атос. – Не знаю, хоть и надеюсь, что вы расскажете мне об этом. Но вы так беспокоились о нас все это время, вы готовы были забыть себя, чтобы помочь и уберечь нас. Я наблюдал за вами все это время – не скрою. Я искал в вас изъяны – полагаю, зная обо мне столь многое, вы легко поймете, отчего я это делал. Наконец, я пытался убедить себя в том, что вы мне безразличны, как и ваша судьба. Во всем этом я потерпел неудачу. Но я упрям, а потому даже признав все это, я промолчал бы. Если бы не это отравление. Эти дни я сам находился между жизнью и смертью…