– Видите ли, Айвори, сегодня мой Ксефорниец загадочно потерялся. Метель благополучно укрыла следы и мы битых пять часов его искали, и вот верите нет – не могли найти.
– Прямо под твоим носом, Блэквелл?
– И такое бывает, Джон. Однако конь вернулся в стоило, где сейчас и находится. Это непростое животное, сами понимаете. – заверил Герцог, – Дайте-ка попробую угадать внешность леди. – Блэквелл не торопился говорить, яростно нарезая мясо, сжимая вилки так, что они едва не гнулись, – Миниатюрная смазливая блондиночка с южным загаром. Глаза, хоть и огромные бусины, а лучше в поле зрения не попадаться, не многословна к тому же. Так?
Аннабель Гринден скорчила гримасу, обозначая своё недовольство, ведь ей явно не хотелось делить всеобщее внимание с той незнакомкой, которая имела талант появляться слишком эффектно и так же эффектно пропадать, оставляя привкус недосказанности.
– Она! – вмешался Сальтерс на эмоциях, даже мерзко облизнулся, что Блэквеллу не понравилось, – Сочная девка, пластичная, на коне, как на мужике ездит. Кукла!
– Джон, ты слова выбирай! – сквозь зубы посоветовал Блэквелл, но тут же перевёл дружелюбный взгляд к Айвори, – Боюсь, что вы попались на пути леди Алисе. Будьте осторожны с ней, Мэтью. Так как, говорите, вы её встретили?
И снова вмешался Сальтерс:
– Мы заблудились в этом чёртовом лесу, едва не замерзли, но эта девчонка вовремя нашла нас и проводила сквозь купол! Блэквелл, пройдоха, ты и коня своего ей даёшь? Много слышал о нём, чистой воды гигант, Владыка Ксефоринских лошадей! А видок у него такой, что в сумерки счёл бы за адову лошадь!
– Вот как значит. – неэмоционально проговорил Блэквелл и вытер рот тканевой салфеткой, отодвигая тарелку с недоеденной пищей, – Купол вы преодолели с ней вместе?
– Она вела нас… – робко уточнил Айвори, – Шла впереди с отрывом в полминуты. Видимость была жуткая, мы бы никогда не нашли замок без неё.
Обстановка за столом была слишком напряжённой для светского ужина, и Блэквелл не единственный, кто нагнетал атмосферу. Колкие серо-голубые глаза кудрявой шатенки с курносым миниатюрным носиком следили за происходящим впитывали каждое слово беседы с чрезмерным вниманием. Анна Гринден явно желала вставить слово, судя по старательно закусанной пухлой нижней губе, и стучала пальцами по столу. Блэквелл встретился с ней взглядами и подмигнул ей, отчего она тут же выдохнула и сменила гнев на милость. Её холёные пальчики перестали молотить по столешнице из красного дерева и потянулись кокетливо накручивать пряди тёмных волос.
– Я, признаться, сильно заинтригован этой особой и мечтаю о повторном знакомстве! – Мэтью Айвори прервал их безмолвное общение, – Она будет на завтрашнем приёме?
– На счёт неё не уверен, она…. Немного занята. В том смысле, что исполняет одно важное поручение, – осек себя Блэквелл, – Алиса сидела верхом на коне? Это важно.
– Да, верхом. Прямо без седла и узды. И надо сказать отлично управлялась с таким гигантом. Лорд Блэквелл, вы окажите мне большое одолжение, если пригласите Леди Элис завтра, – недвусмысленно просил Айвори.
– Я сделаю всё возможное, вы же мой гость.
Последнюю фразу Блэквелл произнёс со всем возможным дружелюбием и даже улыбнулся, но, дождавшись, когда на него перестанут смотреть, гневно сжал столовые приборы, деформируя серебро, а костяшки его пальцев побелели от напряжения. Мало кто заметил с какой злостью блеснули изумрудные глаза, ведь в целом вид Герцога не давал повода усомниться в хороших манерах и полном самообладании.
Глава 6
После ужина Винсент Блэквелл сидел за письменным столом в кабинете. Считал секунды, крутил в руке золотой медальон и курил сигару. Нервничал. В камине потрескивали дрова.
Стук в дверь.
– Входи!
Она тихо зашла. Изящный реверанс.
Выжидала.
Настенное тусклое освещение играло в её светлых волосах тысячей оттенков от медового и пшеничного до жемчужного, локоны небрежно спадали на плечи.
Она смотрела в глаза и не дрожала от страха. Не падала ниц, сдерживала эмоции все, кроме одной – любопытства.
В рабских тряпках, в лохмотьях или царских одеждах, босая, грязная и раненая – какая угодно, Алиса умела пленить своим внутренним достоинством, какое не у всякой благородной леди найдёшь – истинно женским. И Блэквелл не мог игнорировать её женственность, потому то и дело ловил себя на бестактном разглядывании её очевидных прелестей.
Её фигура была словно шедевром гениального скульптора: сквозь облегающее изумрудное платье просматривались четко очерченные бедра, а выше тонкая талия и развитая грудь, нарочно подчёркнутая довольно глубоким декольте. Алиса подняла свои миндалевидные ясные глаза. Сердце Блэквелла ёкнуло от такой мерцающей красоты, а кровь невольно подогрелась желанием. Рабыня украшала собой безжизненную комнату, наполняя всё смыслом, приковывая к себе всё возможное внимание искушённого Герцога, привыкшего созерцать женскую красоту. Он был сильным магом, дальновидным и жёстким правителем, но обычным мужским слабостям в такие минуты противостоять не мог.