Не хотел и не противостоял.
Его взор без стеснений скользил по вечерней гостье, привыкая к тонким чертам лица, будто фарфоровой коже. Он улыбнулся тому милому румянцу, который появился на её щеках с их последней встречи:
– Свежий воздух тебе на пользу.
– Мордвин – моя сказка. Немного мрачная, но по-настоящему волшебная.
Отчего-то каждое слово сыграло свою чистую ноту в чудесном аккорде удовольствия. Не хотелось спорить, поправлять это местоимение принадлежности «моё», ведь Мордвин был только его. Он искренне захотел, чтобы Алиса чувствовала себя здесь как дома, в безопасности.
Манящие губы девушки чуть приоткрылись в порыве что-то сказать, но не нашли слов и сомкнулись, что лишь пробудило ещё больший соблазн. Эта женщина была создана для покорения мужчин, но никак не для рабства и невольничьего рынка, и Блэквелл прекрасно это осознавал.
– Я вижу ты освоилась… мои гости известили меня об их загадочном спасении. Описали тебя… верхом на моём коне! Объяснишь? – он ждал.
Ждал, когда снова услышит её голос и за это ненавидел себя.
– Мне объяснить вам как садиться на лошадь?
Глаза Блэквелла яростно вспыхнули. Он усилием воли заставил девушку сесть на колени и опустить голову. Медленно, безаппеляционно он подавлял её буйный норов, смотря за каждой реакций, а их был целый спектр: от возмущения и ярости, до напускного спокойствия и мнимого смирения. Но где-то на глубине грозового неба её глаз таился зажатый в тиски воли гнев.
Алиса присела в классической рабской позе, выражая вроде как преданнсоть и покорность, но герцог знал цену такого смирения – это лишь иллюзия.
– Не дерзи мне, Алиса. – в его голосе прозвучала сталь, – Как думаешь, кто я такой?
– Тиран поневоле, – кратко описала его она и, по сути, попала в точку, отчего Блэквелл искоса на неё глянул и невольно поднял брови, – То, что я вижу, пока лишь заметки сумасшедшего, поэтому я с вашего позволения промолчу. – её голос был тихим и шелестящим, он нарушал тишину так гармонично, будто какая-то неведомая сила пронизывала каждое слово, слетевшее с её уст.
– Заметки сумасшедшего? – улыбнулся Блэквелл, – Какие, например?
Он присел на корточки рядом с ней и чуть приблизился, а девушка осторожно подняла на него свои спокойные серые глаза, в которых не было ни капли страха, зато мерцали блики свечей. Длинные густые ресницы затрепетали и в глазах рабыни появились шальные искорки:
– Говорят, у вас нет сердца.
– С такими потерями не живут, – многозначительно сказал он, – Сердце есть у всех живых организмов с развитой кровеносной системой, включая всех представителей позвоночных, в том числе и человека, а я, как бы это меня порой не расстраивало – человек, и при этом вполне живой. Но ты всё ещё не ответила на мой вопрос… – он сделал продолжительную паузу и встал, продолжая допрос, – Я упрощу задачу: как ты вышла из замка – раз, как приблизилась к моему коню – два, как нашла моих гостей – три, как прошла через защиту обратно и нашла замок – четыре, – сквозь зубы пояснил Блэквелл.
– Вышла из замка элементарно: пошла гулять – раз, – она нарочно вторила манеру излагать, но продолжить не успела:
– Элементарно? Ой ли? Стража на выходе, конечно же, для слабаков, так? Не вешай мне лапшу. О стычке мне бы доложили, значит, ты нашла другой способ покинуть замок.
Её глаза хитро блеснули, но ответила она чуть погодя:
– Стража ваша часто халтурит, вы знали?
– Догадывался. Однако сегодня утром эти тунеядцы постов не покидали, ведь знали, что я шныряю везде и всюду. Давай говори, как ты вышла. Тебя… – предположил он уже сам зная, что угадал, – Пропустили. Имя дегенерата?
– Дегенератов на ум приходит целый список…
– Того, что тебя пропустил.
– Он больше не осмелится нарушить ваш приказ. Это было одолжение взамен на мою услугу.
– Услугу какого характера?
– Я немного помогла ему в переделке с другой стражей. – расплывчиво ответила она, явно не желая углубляться в подробности, – Ваши люди чуть не забили насмерть моему знакомого. Как думаете, это нормально?
– Бардак. – злобно прошептал Герцог.