– Скажи то, чего не написано в газетах.
– Вы сильнее, чем хотите быть, – серьёзно посмотрела Алиса, – Вы сильнее тех людей, что вокруг вас, намного сильнее меня, сильнее вашего отца, в вас дремлет что-то, что-то такое, от чего у меня идут мурашки по коже.
– Пугает?
– Меня? – она хитро смотрела на него несколько секунд, будто умалчивая что-то очень очевидное. Это завело Лорда Блэквелла с пол оборота, его влекло к ней непреодолимо, – Вы очень сложный человек, Милорд, но мы сработаемся.
– Почему ты так в этом уверена?
– Какие бы планы на меня у вас ни были, вы спасли меня. Не то, чтобы я жаждала жить, но я не забуду то, что вы сделали. Вы дали мне возможность остаться чистой от той грязи, что могла сейчас случиться. Вы даёте выбор.
– Иди, – хрипло сказал он, преодолевая желание быть к ней ближе.
Она двинулась к выходу, плавно покачивая округлыми бёдрами. Бархат струился по её уходящей фигуре. Она нащупала у себя на шее свой новый медальон и хмыкнула.
– Алиса! – окликнул её хозяин, когда она приоткрыла дверь, чтобы уйти, – Когда мы приехали в Мордвин, ты увидела замок и выругалась. Почему?
– Я много раз видела его во сне. Спокойной ночи, Милорд.
Эта её реплика прозвенела в его ушах. Сколько информации, сколько не сложившихся деталей… от их количества голова гудела, требуя отдыха. Пергамент с её родословной он положил в сейф «Ещё один повод для размышлений: нехилые родственники!».
Чистейший изумруд на перстне Блэквелла засветился, и он произнес
– Матильда! – как будто кого-то тихо позвал, а затем бухнулся на диван.
Через четверть часа к нему постучалась красивая брюнетка с карими глазами, одетая в пышное платье.
– Хозяину нужно расслабиться? – с игривой улыбкой спросила она в поклоне, а поднявшись, смело подошла к нему и села верхом.
– Сегодня молча, Матильда, я устал.
Глава 8
Она вышла из кабинета Герцога на третьем этаже северного крыла. Ноги привели её на первый этаж, где дежурил стражник, который мог её развеселить, но сегодня он был совершенно бесстрастным и стоял будто каменный на посту.
Алиса приблизилась к нему настолько, что между ними оставалось не больше двадцати сантиметров. Она подняла на него голову и посмотрела в серьёзное лицо, смотрящее прямо перед собой и тихо сказала:
– Алиса.
И тогда он улыбнулся, всё так же глядя перед собой:
– Артемис. Моя смена заканчивается через двенадцать минут. Умираю с голоду, давай поужинаем?
Через пятнадцать минут они взяли себе целый поднос еды и пошли в центральную часть Мордвина на шестой этаж, где были большие витражные окна. Артемис не упускал момента взглянуть на свою спутницу, которая была очень задумчива и постоянно молчала. Сев за небольшой столик перед окном, Алиса красиво разложила еду и налила сок в стаканы. Артемис наблюдал за её бережным отношением к пище,с каким трепетом она выкладывала всё на тарелке и спросил:
– Редко встречаешь такую прелюдию перед едой. Ты сделала из простой пищи целый шедевр, даже есть жалко!
Она мягко улыбнулась и посмотрела на него:
– Чтобы ценить жизнь, нужно превратить рутину в удовольствие. Ешь и не жалей.
Её пальчики коснулись куска сыра и дрогнули, что не укрылось от внимательного Артемиса:
– Алиса, что не так?
– Я… – она замялась и подняла смущённый взгляд, – После месячной диеты из тухлого мяса, насекомых и овощных очистков я не могу поверить, что снова нормально питаюсь.
Он не знал, что сказать в ответ, поэтому лишь поднял стакан и чокнулся с ней со словами «За павших!» – так в Сакрале было принято начинать любую трапезу, потому что падших было столько, что и не счесть. Алиса была права: каждый день в замке Мордвин была годовщина чьей-то смерти, каждый день в центральной части замка слуги выставляли маленький портрет погибшего или его личную вещь (будь то оружие или кусок старого платья), а люди, проходившие мимо, должны были поклониться самым низким поклоном из арсенала приличий так, будто перед ними сам Герцог.
– Остальные замки не соблюдают таких обычаев, – объяснял суть традиции Артемис, – Разве что, может, часть Фисарии, где правит Картер. Я оттуда, но в самом замке был лишь раз. Там не такой шик, как здесь, всё скромнее, но очень чисто.