Тоже самое было с Надей. Это был не просто зов плоти, влечение мужчины к женщине, в этом было какое-то страстное желание спасти, защитить и сделать счастливой эту молодую, красивую, но очень странную женщину... Глядя на нее, Андрей почему-то вспоминал слова любимой маминой песни, в иполнении Михала Муромова:
Странная женщина, странная.Схожая с птицею раненой,Грустная крылья сложившая,Радость полета забывшаяКем для тебя в жизни стану я,Кем для тебя в жизни стану я...
Сначала Синице было просто любопытно - кто она, откуда. Ее знаменитого мужа он не знал, современную попсу не слушал. Он только видел, как медсестры из его блока по очереди бегали к нему за автографом.
- Какой же он красавчик. Говорят, он женат, а наша слепая, беременная пациента его любовница. Бедняга, вот попал, так попал.
- Не фига было на двух стульях сидеть! А вот что теперь будет с этой девочкой? Вот кого, действительно, следовало бы пожалеть! А ты заладила - бедняга, попал. С мужика все, как с гуся вода. А уж с русского и подавно. Зажрались они тут, их бы на год-два в штаты отправить, на перевоспитание, там бы им быстро толстые, волосатые феминистки мозги на место поставили.
Вот такие разговоры приходилось слышать теперь Андрею Владимировичу в своей больнице.Все чаще он начал ловить себя на мысли, что думает о Наде и даже скучает по ней. Стал представлять ее в своей квартире, молодую, красивую, беспомощную, слепую женщину с младенцем на руках. Вот она кормит ребенка грудью, о чем то нежно говорит с ним, улыбается... От этих фантазий у мужчины сладко ныло сердце, подкатывал ком к горлу, приходило понимание, что все, вот он, наконец-то, созрел для семьи. В 45 лет. А Наденька - та самая, единственная и неповторима, с кем бы он хотел прожить все оставшуюся жизнь.
***
Прошлое время...
Мистики в жизни Нади хватало всегда. Как-то она ехала в троллейбусе и ее внимание привлёк подвыпивший мужчина интеллигентного вида. Он сидел рядом с красивой, хорошо одетой девушкой, и она была явно не расположена к общению с ним. У нее было такое лицо, как будто ей сунули под нос тухлую рыбу. Надя невольно прислушалась к их разговору.
- Вот ты тут такая сидишь вся из себя недоступная. Королевна! А я, может быть, помочь тебе хочу, дурочке. У тебя в жизни будет много всяких взлетов и падений. И из-за своей гордости, ты можешь остаться одна. Да, да! Не веришь мне, ну-ну. А знаешь, что еще тебя скоро ждет?
Мужчина наклонился к девушке и что-то тихо сказал ей на ухо. От удивления у нее округлись глаза, а на губах заиграла загадочная улыбка Моны Лизы.
- А как вы догадались?-спросила она своего нетрезвого попутчика.
- А у меня дар от моей бабки, читать по лицам, предсказывать будущее. А ты не верила.
У Нади от его слов мурашки пробежали по коже.
- Я тоже хочу знать, что меня ждет в жизни! Погадайте и мне, пожалуйста, - попросила она и тут же пересела поближе к мужчине, совсем забыв про свою остановку.
- Ооо, а тебя, красавица, ждёт блестящее будущее! И все, чего ты в жизни добьёшься, будет благодаря твоей внешности. Но смотри, не зазнавайся! Чтобы не случилось, как бы судьба тебя не испытывала, оставайся Человеком. Не ведись на побрякушки, не думай о выгоде, слушай свое сердце, оно не обманет. И тогда ждёт тебя счастье, рыбка моя. А я пошел домой, спать...
Это слова потом еще долго согревали Надину душу в самые тёмные периоды её жизни...
***
К практике на областном телеканале Надя относилась уже ни как к игре, это была настоящая работа. Всё по-взрослому. Ежедневные планерки, где студентку могли похвалить, но могли и пропесочить, будь здоров! Серьезная конкуренция за лучший сюжет в выпуске, чёткая иерархия в коллективе, свои "звезды" местного разлива. Но и тут девушке удавалось найти свой островок Свободы!
Теперь все тексты Наде приходилось писать "по срочке", т.е. под эфир, а это совсем другая скорость, и другое мышление - клиповое. Девушка, как сумасшедшая, носилась из кабинета в кабинет, по длинному, темному коридору телецентра с красной, ковровой дорожкой времен СССР. Тут все казалось ей каким-то древним, не современным. Свои тексты, написанные от руки, уже с правками шефа, девушка сначала надиктовывала секретарше Гале, а она уже, подложив несколько слоев копирки, отбивала их на своей старой, печатной машинке. Никаких компьютеров у них в редакции тогда еще и в помине не было. Хотя, это было уже начало нулевых.
Но и на этом гонка еще не заканчивалась. Следующая дверь - монтажка. Здесь корреспондент еще больше ускоряется. Он еще только собирается с инженером сюжет по звуку, т.е. соединяет начитку журналиста с кусками из интервью героев, а из коридора уже слышится знакомый голос ведущей: