"Неожиданный поворот",- подумал он. И в ту же минуту принял решение - эта женщина должна стать моей...
Они встречались почти два года. Под той белой блузкой и чёрной юбкой в пол была спрятана от посторонних глаз - точеная, почти безупречная, девичья фигура. Таких стройных. длинных ног, узких щиколоток, такой идеальной пропорции между талией и бедрами Андрей еще встречал. Если бы не одно но. Восемь лет назад Соне диагностировали рак молочной железы и экстренно удалили левую грудь, времени на раздумье не было, метастазы могли уйти в легкое. После трех курсов химиотерапии началась продолжительная ремиссия, но женщина продолжала жить в страхе, что коварная болезнь вернется, какая уж тут личная жизнь?
Но эта особенность ни сколько не смущала Андрея, напротив, она придавала Соне определенный шарм. Это делало ее еще уязвимее, желаннее в его глазах. Он не считал ее инвалидом, для него она была красивой, сексуальной женщиной, которая, к приятному удивлению Андрея, всегда получала удовлетворение от близости с ним. Он в первую же ночь попросил ее не выключать лампу, а она его - не снимать с нее бюстгалтер. На том и порешили.
После занятия любовью они могли выпить по рюмке коньяка, закусив его долькой горького шоколада или ломтиком лимона. Старая, советская привычка. Они оказались ровесниками. Синица узнал, что Соня была замужем за своим одноклассником Аркашей, музыкально одаренным, но слабовольным красавчиком, поэтому их брак продлился недолго. Через 2 года девушка застала его со своей лучшей подругой Тамарой и тут же подала на развод. Через год ее бывший женился на беременной Томе, но и этот союз очень быстро распался, потому то Аркадий подсел на героин.
Подруги тогда помирились и даже объединились, чтобы спасти парня от этой страшной заразы. Вместе вытаскивали его из притонов, водили за ручку на только что открывшиеся в России группы анонимных наркоманов, возили по святым местам. Аркашу хватало ненадолго, 2-3 месяца трезвой жизни, а потом снова срыв, реанимация, детокс, психушка... После его смерти Тамара продала квартиру в Москве и уехала с дочкой за границу. Тут ей все напоминало о тяжелой, бесплодной борьбе за жизнь любимого, да и сама обстановка в столице в начале 90-ых сильно давила ей на психику. Когда в каждой подворотне валялись использованные шприцы или пакеты с клеем "Момент"...
Андрею нравилось, что Соня не пыталась казаться лучше, чем она есть. Например, она совсем не умела готовить, так она за это дело и не бралась. Кашеварил в их паре Синица. И это обоих устраивало. Если женщина чего-то не знала, то сразу в этом признавалась, не хитрила, как другие:
- Впервые об этом слышу, расскажи, мне все интересно, что интересно тебе!
Но при этом, в их разговорах не было никакой лирики, они не строили совместных планов на будущее, избегая слов "мы и нас".
Мужчина так уважал Соню и так доверял ей, что вопросами контрацепции вообще не заморачивался. "Не девочка уже. Сама все понимает. Да и какой из меня сперма донор, с моей то генетикой? А из нее мать в сорок то лет... Да и рак в любой момент может вернуться."
Он так привык за два года к Соне, что даже хотел сделать ей преложение - попробовать пожить вместе. У нее или у него, не принципиально. Ольга Константиновна была на седьмом небе от счастья. Ведь она была ей, как дочь.
А Соня взяла и исчезла... Даже сменила номер телефона. В библиотеке Андрею сказали, что у неё тяжело заболела мама, поэтому ей пришлось срочно вернуться в родной Таганрог. Синица порывался несколько раз поехать туда и поговорить с ней. Он чувствовал себя виноватым перед Соней, но что то подсказывало ему, что женщина приняла правильное решение - их отношения все равно рано или поздно зашли бы в тупик. "А вдруг она захотела большего, чем просто секс без обязательств? Полноценную семью, ребенка? То, чего я ей дать не смогу... Или смогу? Но ведь это такой риск?"
- Андрюша, поезжай в Таганрог, а вдруг Сонечке нужна твоя помощь? - взмолилась Ольга Константиновна.
- Мам, давай без истерик. В конце концов, у у нее есть мой номер телефона, и она знает, где меня найти!
Лишь спустя год Андрей решился поехать в Таганрог. Там он узнал, что его любовница похоронила мать и взяла из детского дома ребёнка. Мальчика пяти лет, такого же голубоглазого и курносого, как она сама. Бывает же такое совпадение!
"А материнство ей к лицу. Так и светится вся изнутри, моя Соня, выходит вот чего ей не хватало для полного счастья. Материнства..."
Синица невольно представил себя частью их маленькой, но дружной семьи - вот он так же, как она сейчас, гуляет за ручку с этим чудесным мальчуганом в старом, городском парке, собирает желтые, кленовые листья, кормит орешками ручных, пушистых белок, и слизывает, как Соня, с лица малыша шоколадное мороженое... Ты мой сладкий, испачкался!