Он увидел его впервые на причале в Феодосии, когда был еще совсем мальчишкой. Этот старое судно, в сумерках похожее на затонувший корабль-призрак, а в лучах заходящего солнца на Гриновский "Секрет", который Ассоль все-таки дождалась, вызывал в 12-летнем подростке одновременно и ужас, и восторг.
Отбуксировали его из Турции, ходили слухи, что оно принадлежало какому-то знатному, русскому дворянину, бежавшему еще в 1918 году за границу. И что этот русский был незаконнорожденным сыном одного из рода Романовых. Через год судно исчезло из порта, а подросток все никак не мог забыть о нем. Корабль часто снился ему. Парень даже дал себе клятву - когда вырастет и разбогатеет, выкупит его и сделает из него конфетку.
Его юношеская мечта сбыла только спустя 20 лет. Леня уже больше трех лет владел этим кораблем-призраком и активно занимался его реконструкцией. Конечно же, на деньги любимой супруги. Каждую неделю певец мотался в яхт-клуб под Долгопрудным, чтобы полюбоваться своей "Татьяной", так назвал он свою мечту. Ремонтные работы шли на судне полным ходом, но не было им пока ни конца, ни края. 30 млн уже было вложено туда, сколько еще предстояло, не известно. Разве мог Леня, пусть и ради сына, лишить себя всех этих "маленьких" радостей, которые вытекали, как из рога изобилия, из кармана его жены?
Надя собрала свои вещи, Артемка все еще спал, она решила его пока не трогать, и сказав вслух: "Господи, помоги!", набрала номер Андрея.
- Малыш, кому ты звонишь? - услышала она за спиной знакомый голос.
- Привет, Леня, - у девушки затряслись руки, она быстро нажала кнопку "Отбой" и спрятала телефон под подушку, - уже никому. Я хочу поговорить с тобой. Я слышала ваш с Таней разговор, и хочу предупредить тебя, что ни за какие деньги не отдам вам Артемку. Да, он - твой сын, ты - его отец, но, прежде всего, я - его мать. Давай расстанемся по хорошему, Леня, очень тебя прошу. А видеться с ребенком я тебе не запрещаю ведь...
- Зачем он тебе?! Где и на что вы собираетесь жить?! Ты хочешь, чтобы мой ребенок, жил в нищете?!- почти заорал Леня на Надю, но увидев, сколько решительности и праведного гнева в ее глазах, он поняла, что она, как любящая мать, и будет не на жизнь, а на смерть бороться за своего ребенка, смягчился,- Это эгоизм с тобой стороны, малыш, неужели ты этого не понимаешь? Что ты сможешь ему дать? Ничего. Но давай посмотрим правде в глаза, Надя, ты себя то прокормить не можешь, и я тебе не помощник тут, все, что у меня есть принадлежит Тане, понимаешь, ТА-НЕ, все это, дом, студия, машина, мой кораб... не важно. Ты не должна вставать у нее на пути. Просто возьми деньги и все, аАртемку оставь нам. Так будет лучше для всех. Нарожаешь ты еще себе детей. У тебя, вроде, с этим проблем нет.
Надя поняла, что спорить с музыкантом бесполезно и не продуктивно. В их семье все равно последнее слово за Татьяной. Она хоть и боготоврит мужа, но в их союзе, она - здравомыслящий взрослый, а Леня - лишь капризный, маленький ребенок.
"Я дождусь ее возвращения и поговорю с ней начистоту. Надеюсь, она поймет меня. Как женщина женщину, ведь она тоже мать. И мне надо обязательно дозвониться до Андрея! Или хотя бы скинуть ему геолокацию и слово - SОS, пока не разрядилась батарея."
- Наверное, ты прав, какая из меня мать. Тем более сейчас... Врачи говорят, что я могу основа ослепнуть.
- Вот и я о чем говорю, на Танины деньги ты сможешь и квартиру себе купить где-нибудь в спальном районе и заняться своим здоровьем. Это очень разумное решение, малыш. Я рад, что ты все поняла.
- Может попьем кофе, Леня, что то меня в сон клонит?
- Хорошо, тогда давай подходи в летний сад, там сейчас очень хорошо, уютно, поют неразлучники, цветут гибискусы... Только телефон отдай мне, пожалуйста. Это в твоих же интересах, Надя. А то ведь ты начнешь названивать своему доктору, а он так плохо на тебя влияет. Не люблю людей, которые суют свой нос в чужие дела. Вместо того, чтобы жить своей жизнью.
- Хорошо...
***
Прошлое время...
Снова оставшись без работы, Надя долго боялась признаваться в этом своим родным. Все тянула до последнего рубля в кошельке. Не хотелось расстраивать маму, ведь отпуская дочь в Питер, женщина надеялась, что в культурной столице ее неприкаянная, блудная дочь, наконец-то, найдет свое пристанище, свой приют. Свою стаю. Найти своих и успокоиться, что еще надо для нормальной, человеческой жизни? С неба звезду достать все равно не получится. Да и зачем тебе она, если не может ни пожалеть, ни согреть в тяжелую минуту?