Пару лет назад Артур клялся матери, что больше никогда не будет играть, валялся у неё в ногах, умоляя выплатить за него долг в 10 млн рублей, которые он задолжал какому-то очень серьёзному человеку.
- Мам, если я не верну ему эти деньги, он, как и обещал, сначала кастрирует меня, а потом закатает под асфальт. Это очень страшный человек... У него руки по локоть в крови. Я не хочу умирать! Помоги мне, мама, да, я совершил ошибку, но кто не ошибается? Я - твой единственный сын, неужели ты будешь просто молча наблюдать за тем, как меня убивают? Ты - мать или ехидна? Прости, прости, мамочка,- целуя ей руки на свидании в тюрьме, говорил он, - В последний раз, прошу тебя, помоги, ради всего святого, мама, ради Бога!
- Хорошо, сынок. Но это в последний раз. И ты должен будешь сразу же уехать за границу. Я так же, как и раньше, буду ежемесячно отсылать тебе деньги, так что ты можешь даже не работать, если будешь там жить скромно, по доходам. Ключи от нашей квартиры в Испании возьмешь у тети Зои. Она же поможет тебе быстро сделать визу. Вернуться в Россию ты сможешь не раньше, чем я выйду на свободу, поэтому, съезди на могилу к бабушке, навести сестёр и братьев... А теперь иди.
Из последнего разговора с сестрой, Татьяна узнала, что сын и за границей успел наделать долгов и даже посидеть несколько месяцев в местной тюрьме. "В том, что Артур пошёл по кривой дорожке только моя вина. Яблоко от яблони недалеко падает. Надеюсь, мой уход в монастырь хоть как-то повлияет на него, заставить задуматься... Буду молиться там за него и день и ночь. Может ещё получится, с Божьей помощью, сделать из него сделать человека."
Женщина хотела перед своим отъездом в Свято-Троицкую обитель встретиться с Андреем Синицей. Но это позже. Были у нее дела и поважнее. Она должна была пойти к родителями сбитой ею девушки, чтобы упасть им в ноги и вымолить у них прощение. Татьяна уже выставила на аукцион этот зловещий дом, и собиралась все деньги от его продажи положить на счёт стариков.
"Вот только захотят ли они взять у меня эти кровавые деньги? Ладно, сначала встречусь с приемным отцом Максимки. Боже, помоги подобрать нужные слова!"
- Добрый день! Андрей Синица?
- Да, я слушаю вас. С кем я имею честь говорить?
- Это... Татьяна, жена Леонида. Пожалуйста, не кладите трубку. Я только что освободилась, и мне очень нужно с вами встретиться. Я знаю, что это вы усыновили сына Нади, вы очень хороший человек, и я, клянусь вам, что не знаю, где находится мой бывший супруг. За свое же преступление я честно понесла наказание... Прошу вас, Андрей, уделите мне немного времени, для меня это очень важно, речь идёт о будущем вашего сына...
- Хорошо... Я слушаю вас...
- Давайте встретимся завтра в юридической конторе "Соколов и К" что на Малой Бронной, 14. Приходите, когда сможете, я буду вас там ждать с 10 часов утра. До встречи! И ещё раз, спасибо вам, что дали мне шанс все исправить...
- Исправить уже ничего невозможно...
- Извините, я не правильно выразилась, конечно. Простите...
- Хорошо, я приеду завтра...
После этого короткого, но очень тяжелого, телефонного разговора мужчина схватился за сердце. Дрожащей рукой он достал из шкафа аптечку, нащупал таблетку валидола и положил её под язык. Страшные события 15-летней давности всплыли в его памяти с такой чёткостью, как будто это было только вчера.
Спальня в гостевом доме музыканта, мертвая Надя в одной сорочке, на смятой, мокрой постели. Ее стеклянные глаза широко раскрыты, а в них мольба - только не убивай меня! И кругом запах какого-то крепкого алкоголя и сигаретных окурков. И бредовая мысль, которая первой пришла Андрею тогда на ум: "Но ведь моя Надя не курит и не пьет, она же - кормящая мать! Может быть, и это не она вовсе?"
Таблетка не помогла, боль в сердце становилась только сильнее.
"Чего от меня хочет эта женщина? Я не позволю ей разрушить хрупкий, душевный мир моего сына! Так и скажу ей завтра - пусть убирается ко всем чертям со своими деньгами! Если она хоть слово скажет моему Максимке о том, кто его настоящий отец и как на самом деле погибла его мать... я придушу ее своими собственными руками! Мне терять нечего!"
***
Прошлое время...
С того самого момента Надя ушла в религию с головой. Уже ничего не делала безкраткой Иисусовой молитвы - Господи Иисусе Христе сыны Божий помилуй мя грешную. Ни ела, ни пила, ни работала, ни отдыхала. Старалась, как можно меньше разговаривать на послушаниях и за трапезой. Девчонки даже шутя стали называть её матушкой Надеждой. И тут случился у нее настоящий, религиозный экстаз, она словно попала в какое-то третье измерение, из которого мир стал казаться и сложнее, и проще одновременно.