Мистическое мышление на какое-то время полностью вытеснило рациональное. Надя теперь не твердо ходила по земле, а как бы парила в воздухе. Не высоко, сантиметров на пять, не больше, но парила! Такая невероятная легкость появилась вдруг в ее теле. Молитва творила Чудеса!
И снова возникло это волшебное ощущение полета, Избранности...
"Другие то этого не чувствуют, значит им не надо!- с восторженным упоением рассуждала Наденька, - Они то, как и прежде, хохочут над всякой ерундой, играют в пляжный волейбол до поздней ночи, украдкой покуривают в лесочке... Разве можно променять то, что я ОЩУЩАЮ сейчас на эту дребедень? Нет, конечно
Вся эта любовная лихорадка молодых волонтеров казалась ей сейчас какой-то мышиной возней. Бессмысленной жизнью насекомых.
"Выходит, меня сам Бог выбрал, одарив так щедро своей Благодатью, приоткрыв занавесу Тайны Бытия... Почему же я раньше не поняла, что монашеский удел и есть самый почётный и правильный, а главное, короткий Путь к Духовному покою.
Это тебе не окольный путь к счастью, простому, человеческому, на котором ты ни одну шишку себе набьешь, прежде чем, найдешь свое и успокоишься. Тут уже не будет сожалений - ох, не за то я замуж вышла, не так ребенка воспитала, не ту профессию выбрала.
"Не будет больше никаких полутонов в моей жизни, над которыми можно бесконечно ломать голову и так ни к чему и не прийти - он, конечно, женат, но супруга не может ему родить, я копаюсь в нижнем белье знаменитостей, но я же не младенцев ем, в конце концов, раз такие высокие рейтинги у этих передач, значит, это кому-то интересно, значит это кому-то нужно и так без конца, - философствовала Надя,- в стенах монастыря мир моногамен, есть только чёрное и белое. Дьявол и Бог. И между ними стоит человек, слабый, безвольный, как тряпичная кукла, за Душу которого идет борьба ни на жизнь, на смерть, между тьмой и Светом. Чью сторону человечек этот выберет, а свой выбор он делает ежеминутно, туда его, как легкое перышко и уносит сразу. Или в бездну черную, страшную затягивает, или на небеса голубые, обетованные поднимает. И слышит он тогда или топот копыт и запах серы, или Ангельское пение и благоухание райских садов..."
Надя бежала в храм, спозаранку, но уже с молитвой на устах, не чуя ног под собой, как на свидание с любимым. Пока к каждой иконе не приложится, не попросит за родных и близких у всех-всех святых в храме - здоровья и крепкой веры в Бога, не успокоится. Для себя же девушка больше ничего не хотела, не просила - ни мужа, ни детей, ни любимой работы, ни денег.
"Помоги мне только, Господи, узнать и исполнить волю Твою. Больше мне ничего и не надо. Если мне суждено стать монахиней, подай мне какой-нибудь Знак. Аминь."
Иногда Наденьке в период ее религиозного экстаза было так хорошо, что хотелось умереть от счастья! Но умереть для того, чтобы оказаться на небесах, конечно, в Раю. И такие мысли посещали девушку.
Такого Счастья в чистом виде, без примесей ревности и страха потерять то, что имеешь, сомнений, а вдруг цена твоего счастья слишком высока, потому оно есть несчастье другого человека и т.д. Надя никогда в жизни еще не испытывала!
Теперь девушка не делила людей на хороших и плохих. Если человек злился и сквернословил, Надя говорила себе - его просто крутит бес, а значит, мне надо за него помолиться. И тогда темные силы отступят от него. Девушка тихонько шептала - Господи Иисусе Христе Сын Божий помилуй его грешного и человек успокаивался. Вот она, сила Молитвы.
Как-то Надя, идя с вечерней службы, проходила мимо барака и увидела на лавочке двух забулдыг. Раньше бы она спокойно прошла мимо них, но сидят себе мирно два алкоголика, выпивают, закусывают, о чем то беседуют даже. Может быть, даже поздоровалась бы с ними и пожелала хорошего вечера.
Теперь же она видела все в ИНОМ свете... Перед Надей были не люди, ходячие мертвецы, в которых поселилась какая-то темная сущность, по капле высасывающая из них Душу, оскверняющая их плоть.
Но религиозный экстаз продлился недолго. Как сказал Наде один валаамский батюшка - новичкам Божья благодать даётся как бы авансом, и чтобы снова ее испытать, придётся много потрудиться.
Когда крылья за спиной исчезли, ей снова стало так тяжело вставать по утрам и топать голодной на службу. Стоять в храме и думать о том, когда же все закончится и можно будет сходить в туалет, попить, поесть, полежать, потому что так сильно теперь болит поясница, как будто в нее воткнули осиновый кол. И от запаха ладана снова кружится голова и так темнеет в глазах, что боишься потерять сознание и упасть прямо там...