Он вскинул голову, как будто вопрошая небеса. Безоблачное небо бледнело на востоке, предвещая ясный день… Солнце заглядывает, как ни странно, в этот город, надменно-беспристрастный и безупречно-серый – вертеп, в котором правят жажда власти и наживы, обман и ханжество. Так началась борьба, исход которой предрешен. Внимая отзвукам своих шагов, Бенджамин чувствовал, как время, вечный, безупречно-четкий механизм, отсчитывает ее первые минуты. Самое трудное для человека – победить себя… Намного проще – погубить.
Он возвращался. Близился рассвет. Поднявшись по неосвещенной лестнице, Бен осторожно отпер двери в комнату, которую покинул всего лишь час назад, погнавшись за коварным демоном и убегая от самого себя. Войдя, он настороженно прислушался. Из темноты не доносилось ни шороха, ни дуновения, как будто маленькая спальня опустела. Бенджамин бросился во тьму, и кое-как наощупь отыскал свечу. В неровном свете трепетного огонька он различил рассыпавшиеся по подушке пепельные волосы и бледный профиль… У него мгновенно отлегло от сердца.
- Бен… Бенджамин, - тихонько позвала Люси.
- Я здесь, - через секунду он был уже рядом с ней.
- Мне показалось, ты уходил… - прошептала она с тревогой.
- Да, ненадолго. Я не мог уснуть. – Бенджамин бережно привлек ее к себе, поклявшись больше никогда не отпускать.
- Скоро наступит утро, - оглянувшись в сторону окна, сказала Люси. И это означало нечто большее: он угадал ее улыбку. Это была улыбка путника, нашедшего приют. Какой бы долгой ни казалась ночь, в конце концов, она рождает новый день.
Бен ощутил спокойное и теплое дыханье на свей щеке. Прежняя Люси постепенно возвращалась, оживая в заботливых объятьях его рук, чутко внимая звукам его голоса. Как в юности, она прильнула к нему, укрывшись на его груди, не пряча нежности, совсем по-детски ища защиты. И в этот миг он осознал, что в ней заключено его спасение. Чтó он без нее? Парус на ветру, в буре оторвавшийся от мачты. Став единым целым с лодочкой, затерянной в волнах, он вернет ей цель, она же станет его опорой.
Да, ему предстояло еще многому научиться у этой хрупкой женщины, которая ни разу не призывала к мести. И он приложит все усилия, чтобы она забыла о невзгодах. Рука в руке, они вдвоем поднимутся с колен – над пепелищем пережитых испытаний и болью старых ран.
Скоро…
И даже если это невозможно – ВОПРЕКИ ВСЕМУ!
========== Эпилог ==========
Середина лета в Брайтоне выдалась особо солнечной и теплой. Даже непривычно жаркой для умеренного климата Британии. В портовом городе, щедро согретом благодатными лучами, целыми днями кипело оживление. А вечерами свежее дыхание насыщенного влагой ветра часто доносило с пристани запахи растительного масла, апельсинов и пряностей: в гавани разгружали торговые суда.
За городом вдоль берега тянулась рыбацкая деревня, а дальше - окруженные каштановыми рощами, вдали от суеты, раскинулись зеленые луга. По воскресеньям это живописное уединенное местечко, сразу за деревней, превращалось в нечто вроде парка: в конце недели горожане, свободные от будничных забот, любили устраивать здесь пикники.
Внизу, у самого подножия широкого холма лениво колыхалось море, а в стороне рыбачьи лодки, перевернутые днищем вверх, лежали на песке, словно огромные морские рыбы, выловленные из воды.
Люси могла часами любоваться безмятежно-чистой синевой, подернутой слепящей рябью солнечного света. Над ширью бесконечного простора ее душа доверчиво беседовала с будущим: под шелест волн и крики чаек она легко парила, оторвавшись от земли. И временами, Люси, как дитя, закрыв глаза, переносилась в новый необычный мир, пронизанный дыханьем ветра и всполохами золотых лучей…
Укутанная в тонкую простынку, Джоанна мирно дремлет на ее руках. Маленькое розовое личико чуть заметно улыбается во сне. Хрупкий, беззащитный ангелочек даже не догадывается, сколько света, сколько сил и веры может подарить тому, кто прижмет его к своей груди. Тихое счастье – не мираж, оно не ускользает, как мечта, и не боится прикосновения руки.
- Она похожа на тебя. - В голосе Бенджамина слышатся гордость и удивление. Склонившись над малышкой, он осторожно поправляет край простынки, и крохотные пальчики тут же обхватывают его мизинец.
- Не бойся, - шепчет он, - я не уйду…
- Она похожа на свою мать, - с улыбкой отвечает Люси.
Время как будто повернуло вспять, подобно зеркалу с невероятной четкостью воссоздавая самые прекрасные и чистые мгновения, наполнив их первоначально-трепетным волнением и мудрой глубиною смысла. На этот раз их счастье – не подарок, а награда. Судьба, та самая, что жадно отнимает, не давая ничего взамен, послала им гораздо больше, чем заурядное благополучие в тиши – она предначертала добрый путь и указала цель: найти себя и возродиться рядом с новой жизнью. И все же, человек - творец своей судьбы, а победить мирское зло способен только тот, кто победил его в себе.
Склонившись над младенцем, Бенджамин и Люси долго сидели молча, не замечая, как легко и незаметно убегает время, воодушевленные уверенным сознанием того, чего они достигли в этом жестоком мире силой духа и любовью. Бен чувствовал, о чем она мечтает, прислонившись к его серебристому виску. Молчание не утомляло их, как не смогло бы утомить биение сердца и общество друг друга.
- А вот и молочко для моей крестницы! Как жаль, что ты еще не подросла, чтобы попробовать мои мясные пироги! - раздался позади шутливый голос.
- Ну, не расстраивайтесь, миссис Нелли! – воскликнул Энтони, запыхавшись, подбегая к ним. – Наша малышка быстро делает успехи! А вот и папа!
Он опустился на колени. Из-под кружевного чепчика на юношу смотрели широко-раскрытые голубые глазки, словно два маленьких лазурных неба.
- Энтони, у нее твой взгляд! - восторженно заметила Джоанна, присаживаясь рядом.
- Да!.. Можно, я возьму ее?
- Держи-ка. – Люси бережно передала малышку ее отцу.
Едва лишь руки юноши обняли крохотное тельце, его подвижные черты преобразила трогательно-чуткая отеческая нежность. Маленькая Джоанна – его восьмое чудо света! Ей подчинялись все его неугомонные стремления. Теперь у него было две Джоанны – две жизни, до краев наполнившие чашу его собственной. И если бы у него вдруг появились крылья, он взлетел бы к облакам от радости. Отец и дочь – наставница и ученик. Энтони догадался об этом сразу, как только в первый раз поцеловал ее округлый детский лобик. Едва родившись, несмышленое, невинное дитя преподало свой первый - самый простой урок, завоевав сердца сразу пяти людей.
Нелли была самой счастливой крестной матерью на свете! И в день крещения она по-настоящему, всем своим духом ощутила себя незаменимой частью единой крепкой большой семьи. Ее семьи! Она и не мечтала об иной!
Залюбовавшись, как сосредоченно, буквально затаив дыханье, Энтони кормит из бутылочки дитя, пока Джоанна-старшая готовит чистую простынку, Нелли всецело отдалась полету мыслей, которые подобно ветру, унесли ее далеко вперед. Еще немного, и малышка, нараспев соединяя слоги, назовет его по имени; однажды, накануне Рождества, они вдвоем разучат изящный танец настоящей леди и… приготовят праздничный пирог! А в день рождения, седьмой по счету, Нелли сама торжественно заменит ей детский чепчик на девичий капор…
Мыслей было множество – красочных и ярких. Порою среди них неуловимой нитью проскальзывала самая сокровенная, исполненная светлой грусти: «Ах, Бенджамин, я никогда не перестану тебя любить!.. Но мне сейчас намного легче». И эта искренняя правда была ее заветным талисманом, а братская забота – сутью их единства и смыслом ее новой жизни.
Глубоко вдохнув соленый ветер, Нелли спокойным долгим взглядом окинула сверкающую перед ними голубую гладь и прошептала: «Если счастье измеряется ценой страданий, то за него уплачено сполна!»