Я вглядывалась в лицо Рамкова, пытаясь уловить в его словах что-то, что могло ускользнуть от меня. «На коленке,» — повторила я про себя, осознавая важность этой детали. Это только подтверждало мои подозрения — Перумов терял контроль.
— Значит, нужно было ударить быстро, — тихо произнесла я, больше для себя, чем для него.
— Быстро и без шума, — согласился Рамков, кивнув. — Статья должна была выстрелить, но не сработать как бомба. Эффект был точечным, а не разрушительным. Не был просчитан вариант, что вы не купитесь на провокацию. Это скорее пощечина, эмоции, злоба, которой нужно было дать выход.
— Но что-то где-то пошло не так, верно?
— Верно. Сейчас пришла тишина. И значит, Оливия, исполнитель заказа ищет. Роет. Копает. И посмотри на меня — нароет.
— Кто? — я интуитивно поняла, что нашла самый верный вопрос за весь сегодняшний вечер. — Кто исполнитель?
— Профессионал. Расследователь, который умеет работать с материалами. Копает настолько глубоко, что ты даже себе представить не можешь. Одиночка. Его сильная сторона — работа с архивными данными. Умение строить цепочки. Накропать за несколько часов статью, найти нужные фотографии, соединить в одно — это высший пилотаж.
— Ты знаешь его имя? — спросила я, холодея.
Рамков чуть прищурился, будто взвешивая, стоит ли делиться этой информацией.
— У меня только подозрения. Основанные на…. Будешь смеяться, на стиле статей.
— На стиле статей? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё сильнее разрастается беспокойство.
— Да, именно так, — ответил Рамков, чуть усмехнувшись, как будто находя что-то ироничное в своих словах. — У каждого профессионала есть свой почерк, своя особая манера изложения, подачи материала. Даже если они стараются его скрыть, что-то всегда просачивается. Это нечто вроде отпечатка пальца. И этот стиль я уже видел раньше, лет десять назад.
Я напряглась, ожидая продолжения.
— Тогда это был один из крупнейших журналистских скандалов. Раскрыли коррупционную схему в одном из министерств, материалы были настолько тщательно собраны и обработаны, что никому не удалось отвертеться. И, Оливия, я вижу те же штрихи в этой статье — манера подачи, выбор фактов, акценты. Всё указывает на того же человека.
— Кто это? — мой голос был хриплым от напряжения.
— Если мои подозрения верны, — сказал Рамков, наклонившись ближе, — его зовут Борисов. После того скандала он пропал. Возможно, стал работать по найму…… искать грязь по заказу. Я бы и не подумал на него, но эта статья…… забавно получается, Оливия, то, что было направлено против тебя, теперь, возможно, сыграет тебе на руку.
Я молча посмотрела на Рамкова, он же снова отсалютовал мне стаканом. Войны между нами так и не случилось.
В принципе, больше оставаться на приеме смысла не было: я узнала все, что хотела. Уверена, что в остальном Костя справится и без меня, тем более, что он явно весело проводил время. Морозный воздух обжёг лицо, как только я вышла из здания, и сразу стало легче дышать. Тишина улицы резко контрастировала с шумом приёма, и это помогло мне на мгновение остановиться и привести мысли в порядок.
Подъехал Николай, не давая мне замерзнуть и открыл двери машины: как всегда невозмутимый, как всегда уверенный как скала. Я быстро села в машину, наслаждаясь тёплым салоном после холода на улице и откинулась на спинку сиденья, пытаясь собрать мысли в кучу. Впереди была ещё масса работы, особенно с учётом того, что проекты, которые мы запустили, начинали набирать обороты.
Олег был прав: мы действительно приближались к финишной черте, и «Агора» уже укрепила свои позиции на рынке. Но впереди была сделка, от которой зависело многое. И я знала, что эта спокойная фаза не продлится долго. В отношениях с Перумовым наметилось затишье, но его ненависть не исчезла, она просто ждала момента, чтобы вырваться наружу.
Борисов… это имя нужно было обсудить с Олегом и Володей как можно скорее. Кто-то с такими навыками мог представлять серьёзную угрозу для нас, и чем быстрее мы получим на него информацию, тем лучше. А Косте следовало поручить своё расследование — у него всегда были надёжные источники, и он умел доставать нужные сведения даже из самых скрытых уголков.
— Домой, Оливия Германовна? — тихо спросил Николай.
— Что? — я не сразу поняла, о чем он говорит. Внезапно я вспомнила разговор с Кларой, её усталость и боль, её советы. Неужели у нас, действительно, не остаётся выбора, кроме как быть любовницами в мире сильных мужчин? Я почувствовала, как холод пробирается внутрь, несмотря на тепло в машине. Эта мысль жгла сильнее любого мороза.