— Сейчас Андрей увезет тебя домой, к нам домой, — поправился он. — Я закончу с Володей и поеду в аэропорт. Я доверяю тебе, Лив, и хочу, чтоб ты знала это. И прошу тебя довериться мне.
В голове звучали сотни и тысячи вопросов, ответы на которые, я это знала, мне не получить. Не сегодня. Лицо Олега было с одной стороны тревожным, уставшим, с другой — упрямым и каменным.
— Хорошо, — кивнула я, смиряясь с ситуацией, — хорошо, Олег. Я сделаю все, как ты скажешь.
Я подчинилась этому мужчине и почти не сожалела об этом, ну если только самую малость.
— Спасибо, — он зарылся лицом в мои волосы, обнимая крепко, до боли. — Помни, Лив, не верь никому и ничему.
Олег держал меня так, словно это был последний момент покоя, и я чувствовала, что он скрывает гораздо больше, чем я могла представить. Но я понимала, что сейчас нет смысла давить на него, требовать ответов. Его молчание было ответом само по себе.
— Я помню, — тихо ответила я, ощущая его дыхание у себя на шее. — Я буду ждать тебя.
Он отстранился, посмотрел мне в глаза, его лицо было серьёзным и усталым, но в его взгляде была сила — та, что всегда притягивала меня к нему. Он хотел, чтобы я доверилась ему, и я сделала это, несмотря на все сомнения и страхи, которые бурлили внутри.
— Олег…. — внутри меня кипел котел, слова готовы были сорваться с губ, но что-то удерживало их внутри. — Я…. Я……
— Я знаю, Лив, — он все понял, — я знаю, — замолчал, поцеловал, погладил по волосам. И выдохнул, едва-едва слышно, — я тоже, Лив.
33
«Я тоже, Лив» — эти слова помогали, поддерживали, придавали сил. Олег сдал меня с рук на руки молчаливому Андрею, велев возвращаться домой. Непривычно сосредоточенный Володя на мой немой вопрос только покачал головой, давая понять, что ответов я не получу.
Дом без Олега казался лишенным своей души, своего жизненного огня.
Я легла в нашу комнату, свернулась калачиком на постели, прижимая к себе домашний свитер Олега. Давно ли еще я лежала в этой комнате, ощущая к хозяину смесь из ярости, желания, злости, обиды и почти животного влечения? Боялась, что он полностью подчинит меня себе, станет контролировать и управлять моей жизнью. Чувствовала, как покупает он мою лояльность, как манипулирует моими чувствами. И вот теперь, когда я добровольно вручила ему ключи от своей души, от своей жизни, он был так далеко. Я чувствовала, осознавала, что он по-прежнему не открывает мне всей правды. Эта неизвестность разъедала меня изнутри. Олег обещал вернуться, обещал всё рассказать, но страх потерять его не давал покоя.
Каждый день казался бесконечным. Понедельник и вторник слились в одну массу рутинных задач и совещаний, где все шло, как положено: споры между отделами, обсуждения, решения мелких трудностей. Вроде бы всё было под контролем, но я ощущала пустоту. Без Олега компания работала как идеальный, но лишённый души механизм. Всё двигалось по расписанию, всё шло по плану, но атмосфера была другой — холодной, безжизненной.
Как ни странно, даже его капризы и импульсивные решения, которые иногда выбивали из колеи, были тем, что придавало жизни компании. Как и наш дом, офис был без него пуст. Я начинала понимать, что он был не просто главой компании — он был её движущей силой, тем самым сердцем, которое задавало ритм.
Костя однажды мимоходом сказал, что каждый раз, когда Олег уезжает, это заметно. Но на этот раз было что-то другое, что-то более тягостное. Все знали, что это не просто обычная командировка. Люди не задавали вопросов, но их взгляды вызывали беспокойство. Каждый чувствовал нечто необычное в воздухе, как будто все ждали чего-то, но не понимали, чего именно.
Я сидела в своём кабинете, просматривая документы, но мои мысли были далеко. Я снова и снова прокручивала в голове его слова: «Не верь никому и ничему». Это звучало как предупреждение, как что-то, что я должна была принять всерьёз, но каждый день без него только усиливал тревогу.
Олег звонил мне каждый вечер, и его звонки стали для меня спасением. Даже если он говорил мало и звучал уставшим, эти короткие разговоры давали мне ощущение, что он рядом, хотя бы на мгновение. Я отчётливо понимала, что пока не время для откровенных разговоров, что его мысли полностью поглощены тем, что происходит в Москве. Он задавал несколько вопросов о том, как идут дела в компании, иногда просил уточнить детали, но почти ничего не рассказывал о том, что происходит с ним.
Я не давила, не спрашивала, хотя внутри меня разрывали вопросы. Просто слушала его голос, наслаждаясь этими моментами. Это было похоже на маленькую передышку посреди суматохи и неизвестности. Каждый его вздох, каждая интонация давали мне понять, что он измотан. Но даже в этих коротких, сухих беседах я чувствовала его заботу, пусть и скрытую. Его звонки, несмотря на лаконичность, говорили мне больше, чем он произносил. Он давал понять, что, как бы ни было сложно, он держит связь со мной, и это поддерживало меня.