В среду всё началось не так, как должно было. Едва открыв глаза, я почувствовала какое-то странное напряжение в воздухе. Обычно рабочий день начинался более-менее предсказуемо, но с самого утра что-то было не так. Телефон звонил чаще обычного, вопросы сыпались один за другим, как будто кто-то решил проверить мою стойкость на прочность.
Сначала сорвалось одно важное совещание — ключевой партнёр не смог прийти, и планы пришлось менять на ходу. Затем начались проблемы в одном из отделов — сотрудники жаловались на недопонимание и неразбериху с проектами. Споры между ними вспыхнули так внезапно, что мне пришлось вмешаться лично, чтобы предотвратить дальнейший хаос.
К тому же Володя, обычно спокойный и уравновешенный, был на удивление нервным, что не добавляло уверенности. Он коротко кивнул, когда я пыталась обсудить утренние вопросы, но выглядел так, будто его голова забита чем-то более серьёзным. И в довершении всего в середине дня Марик, готовивший серию фотографий о внутренней жизни компании, упал с лестницы и серьезно повредил ногу.
Когда ближе к вечеру Латыпов заглянул с документами, я была уже совсем на взводе, спасала только мысль, что Олег должен прилететь совсем скоро — Диана подтвердила бронь билетов на ночной рейс.
— Костя, ты еще с какой херней приперся? — рыкнула я на него.
— Да я, в общем-то, без херни, Олив. Пришел напомнить тебе о интервью у Клары в пятницу.
— Фак, точно. Прости, из головы вылетело.
Пятница — звучало хорошо. Олег будет дома и все наладится.
— У Марика, если что, только растяжение, — продолжал Костя радовать новостями.
— Хоть что-то позитивное. Костя, ты что-то раскопал про Борисова?
— Кое-что…. Я все материалы еще на прошлой неделе отдал Горинову.
Я резко подняла голову.
— Серьезно? Не поставив меня в известность?
— Олив, прости, это был прямой приказ Олега Анатольевича…. Я не мог ослушаться.
Я едва не сломала карандаш в руке.
— Где так ты не такой послушный! — не смогла скрыть злости и раздражения.
— Ага, я не ты, если б возразил мне бы голову сначала открутили, а потом прикрутили бы задом наперед.
В принципе, Костя был прав, мы и собирали сведения для Горинова. Но почему-то то, что Олег отодвинул меня от этого дела слегка царапнуло.
Звонок мобильного отвлек от тяжелых мыслей. Я с надеждой глянула на экран, но звонила Светлана.
— Да, Света, — мы уже давно с ней перешли на ты. — Что случилось?
— Олив…. Лика совсем плоха…. Просит, чтобы ты приехала….
Лика, моя бедная, несчастная девочка. Я старалась ездить к ней как можно чаще, старалась дать все то, чего так нагло и подло лишила ее жизнь. Она мало говорила, никогда не улыбалась, и немного расслаблялась, лишь когда я брала на руки ее красавицу-дочку Еву. Молча наблюдала, как маленькие тонкие ручонки обвивают мою шею, играют с моими огненными прядями. И только тогда в глазах Лики просыпалось что-то, похожее на жизнь.
— Еду, — коротко ответила я. — Ждите, буду через пол часа.
Я схватила ключи от машины Олега и выбежала из офиса, не оглядываясь. Время словно сжалось, и я не могла думать ни о работе, ни о том, что происходило вокруг. Лика была одним из приоритетов, с тех самых пор, как эта девочка чуть-чуть приоткрылась мне.
Света ждала на пороге кризисного Центра, глаза ее покраснели, лицо, напротив, выглядело бледным, замученным.
— Как она? — на ходу сбрасывая пальто, спросила я, когда мы быстрым шагом шли к комнате.
— Сегодня совсем плохо, даже не вставала с постели. Обнимает Еву и плачет.
Я стремительно вбежала в комнату девочек.
Лика, даже на односпальной кровати казалось совсем крошечной — худенькая, тонкая девочка. А рядом с ней крошечная, годовалая Ева — такая же белокурая как мама, с точеным кукольным личиком.
— Лика, — я опустилась на колени перед девушкой. Ева тут же потянулась ко мне.
— Оливия… — губы Лики потрескались. — Как хорошо, что ты здесь.
Я посмотрела на Лику, её слабый голос резанул по сердцу. Она казалась такой хрупкой, почти невесомой, как будто мир готов был её раздавить. Ева, такая же миниатюрная, потянулась ко мне, и я взяла её на руки, обнимая крепко, словно это могло защитить и её, и Лику от всего, что им пришлось пережить.