Перумов кубарем вкатился в комнату, его лицо исказилось от страха и боли, чего я раньше не видела. Он был беспомощен, и это зрелище на мгновение заставило меня забыть о собственных мучениях. Следом за ним вошли мужчины — они были холодны, методичны, и каждое их движение говорило о профессионализме и полной уверенности в том, что они делают.
Пятеро.
Сначала я узнала Марка. Он стоял ближе всех ко мне, и первым заметил меня, его глаза на мгновение расширились от шока, когда он увидел избитое лицо и кровь, заливающую рубашку. Его презрительное выражение исчезло, уступив место чему-то более человеческому — ужасу и отчаянию, боли и….
— Олив! — выдохнул он, быстро подойдя ко мне. Его движения были резкими, но в его глазах читалась решимость.
Я попыталась что-то сказать, но боль во всём теле и разбитый нос заставили меня лишь хрипло вдохнуть. Марк опустился рядом, аккуратно положив руку на моё плечо, стараясь не причинить дополнительной боли.
— Руки! — рявкнул тот, что стоял дальше и мое сердце, пропустив удар, забилось с ужасающей скоростью — Олег! — Руки от нее убери или переломаю, — бросил он Марку с такой уверенностью, что стало понятно — переломает.
Марк замер, его рука всё ещё лежала на моём плече. Он поднял глаза на Олега, его выражение лица стало упрямым, но он не двигался. Между ними повисло напряжение, которое казалось почти осязаемым. Марк явно не хотел уступать, но понимал, что Олег был готов на всё.
Я с трудом выдавила хриплый звук, пытаясь привлечь их внимание, но Олег уже был рядом, в мгновение ока сократив расстояние между нами. Он мягко, но решительно убрал руку Марка с моего плеча, и я почувствовала, как его тепло и сила окружили меня. Он опустился на колени рядом со мной
— Коля, — позвал он коротко, — нужна помощь.
Вечно молчаливый Николай оказался около нас так же быстро, как до этого сам Олег.
Быстро осмотрел меня, покачал головой. Достал из-под надетой формы фляжку и заставил сделать глоток.
От запаха и вкуса того, что я отпила, меня едва не вывернуло наизнанку.
— Пей, — приказал Олег. — Давай, Лив, давай, глотай.
С усилием, через боль и слабость, я сделала ещё один глоток. Моя голова кружилась, но я чувствовала, как горячая волна разливается по телу, возвращая мне хоть каплю тепла и сил. Олег мягко придерживал меня, его руки были такими уверенными и теплыми, что это приносило небольшое, но ощутимое облегчение.
Володя… или, точнее, та версия Володи, которую я видела сейчас, держал Перумова прижатым к полу. Его лицо было безэмоциональным, холодным, как лёд. Он уже не был тем человеком, которого я знала. Сейчас он выглядел как машина для убийства, готовая действовать по приказу. Перумов хрипел и стонал, пытаясь сопротивляться, но безуспешно.
Олег встал, отошел от меня, осматриваясь. Подошёл к столу, где до сих пор лежали его фотографии и медицинские документы. Долго рассматривал снимки и его взгляд был мёртвым, как у Володи. Он молча разглядывал страницы, словно видел свою прошлую боль наяву. Казалось, мир на секунду застыл, и только звук Перумова, стонущего на полу, прерывал это жуткое молчание.
Потом развернулся к своему противнику.
Увидев его лицо, я едва не закричала от ужаса. Тьма была не просто в его глазах — он сам стал этой тьмой.
— Жаль, что ты это увидела, — холодно обронил он мне, даже не посмотрев на меня.
Николай, который сидел рядом, напрягся, готовый действовать в любой момент. Его лицо оставалось спокойным, но я видела, что он следит за каждым движением Олега.
— Олег… — прошептала я, но мой голос звучал слабо, почти незаметно.
Но он так и не посмотрел на меня. Его холодные, мёртвые глаза смотрели на человека, который пытался его сломить, и теперь этот человек лежал беспомощным на полу, осознавая, что контроль окончательно ускользнул из его рук.
— Не посмеешь, Королёв, — прохрипел Перумов, в его голосе был страх, но и нотка отчаяния. — Не рискнёшь. Тебе не простят моего убийства.
Олег наклонился ближе, и его ответ прозвучал ещё тише, но именно это сделало его страшнее всего:
— А кто сказал, что будет убийство, Петя? — его голос был полон ледяного спокойствия, от которого кровь застыла в моих жилах. — Ты покончишь с собой. Тихо. Мирно. Сам.
Слова Олега заставили меня содрогнуться, а в комнате повисла гнетущая тишина. Перумов замер, его лицо исказилось от ужаса, он понял, что Олег действительно может сделать. Я видела, как Олег, полностью поглощённый своей тьмой, медленно, но уверенно разрушает своего врага.
Олег присел перед Перумовым, его голос был холодным и спокойным, но в каждом слове чувствовалась скрытая угроза. Я смотрела на происходящее, и меня охватывало ощущение неотвратимости. Олег не просто пытался запугать его — он медленно и методично лишал Перумова остатков уверенности и власти, оставляя его в полном отчаянии.