С юридическими формальностями было покончено ещё быстрее, чем с моральными. Лорд — видимо, достигнув на волне своего невиданного благодеяния окончательного взаимопонимания с отцом и добившись от него, чего хотел, — сообщил, что его ждут неотложные дела и он сразу после обеда возвращается в Гамбург. Марк, не желая ни дня оставаться в насквозь пропитавшемся лицемерием родительском доме, где его опять все обожали, вызвался уехать вместе с ним и сейчас лихорадочно отбирал одежду в дорогу, а лорд коротал время перед отъездом, наблюдая за его сборами.
Посреди комнаты стояли с распахнутыми зевами три бездонных чемодана, рядом валялся огромный мусорный мешок. Последний наполнялся намного быстрее, чем ненасытные утробы первых троих. Из недр гардеробной вынырнул Марк, наполовину скрытый за ворохом тряпок, которые нёс в охапке. Модный приговор, вынесенный тряпкам, видимо, обжалованию не подлежал, потому что Марк, не утруждая себя судебным разбирательством, сразу депортировал «обвиняемых» в мусор.
— Если хотите однажды стать одним из нас, — сказал лорд, проводив флегматичным взглядом очередного «отказника», — привыкайте, что интересы Корпорации — превыше всего.
— Даже тех принципов, которые она проповедует и на которых стоит? — Марк, стоя спиной к наставнику, приложил к груди вешалку с ни разу не надёванной классической рубашкой. Суд был коротким, а вердикт суровым — рубашка тут же пополнила забитую до половины «братскую могилу».
— Именно. — Лорд оставил сарказм без внимания. — Стремление к самосохранению — основной инстинкт, и организациям он присущ не в меньшей степени, чем людям.
— Даже боюсь спрашивать, зачем вы мне всё это рассказываете. Организации, которые стремятся к самосохранению, обычно держат подобную информацию под грифом «Сверхсекретно».
Лорд посмотрел на него с нескрываемым интересом.
— А вы, выходит, считаете, что, располагая подобной информацией, способны нанести Корпорации существенный вред? — спросил он с едва заметной насмешкой, которая тут же сменилась холодком: — Не советую. Впрочем, вы и неспособны. Это, кстати, вторая причина, почему я говорю с вами об этом открыто.
— А первая?
— А первая, баронет, состоит в том, что наставничество — дело сознательное и добровольное. И, принимая решение, которое изменит всю вашу дальнейшую жизнь, вы должны полностью осознавать, какие последствия оно за собой повлечёт, как для вас лично, так и для Корпорации и общества в целом. А теперь, собственно, к вашему вопросу. Я рассказываю вам об этом для того, чтобы вы могли принять решение, располагая всей необходимой для этого информацией. И прежде всего вы должны уяснить для себя одно: большие возможности, особенно такие, какие предлагает Корпорация, всегда сопряжены с большими обязательствами. Не каждый может им соответствовать. Впрочем, ещё больше это касается возможностей, как видно на примере лорда Хорста.
— Это акт милосердия? — В мусорный мешок полетел последний забракованный костюм. — Рыцарский благородный поступок? Великодушное стремление вассала смыть женитьбой пятно бесчестья с репутации девушки, обесчещенной его сюзереном?
Марк опустился на колени и принялся утрамбовывать забитый до отказа бездонный чемодан, третий по счёту.
— Нет, это желание довести до конца то, что я задумал изначально. Вы привлекли моё внимание ещё тогда. Но, поскольку в тот вечер вам было не до меня, я не стал навязываться.
Лорд встал, подошёл к Марку и, мягко, но решительно подвинув его, одним резким рывком застегнул не желавшую поддаваться молнию.
— И ещё одно, баронет, — сказал он, подхватывая чемодан и выпрямляясь. — Вашу непозволительную дерзость и смехотворные попытки задеть меня я готов был терпеть ровно до тех пор, пока вы не стали моим воспитанником.
— Простите, мой лорд.
— После, — продолжал лорд, не обращая внимания на извинение, — только предельная вежливость и беспрекословное послушание. Кто хочет научиться управлять, тот должен научиться подчиняться.
3.
— Завтра, — сказал за ужином лорд ван дер Меер, — мы летим в Гамбург. Лорд Коэн приглашает нас на выходные в гости.
— Старший советник Второго лорда? — уточнил Седрик.
— Он самый. — В выражении лица лорда мелькнуло и тут же исчезло нечто неуловимо загадочное.
Второй год наставничества отводился социализации — баронетов, успешно прошедших культурно-философский общеобразовательный курс первого года, уже не стыдно было выводить в свет — в высшее корпоративное общество — и был усиленной копией первого: обязательная к прочтению серьёзная художественная литература сменилась научно-философскими трактатами, ещё более серьёзными, с последующими дискуссиями, но уже не с наставником, а в кругу остальных лордов и баронетов. Знакомясь и общаясь с другими лордами, баронеты не только пропитывались корпоративной идеологией, но и узнавали о существующих профессиях и специальностях и их специфике, что позволяло им определиться с будущей специализацией, которая начиналась с третьего года. За последние полгода Седрик с лордом ван дер Меером посетил достаточно торжественных приёмов, званых обедов и неформальных вечеринок, чтобы порядком подустать от них. Однако это известие его порадовало — не только перспективой поездки в корпоративную столицу, от которой Седрик был в восторге и в которую ему не так уж часто удавалось попасть, но и фактом приглашения от столь высокопоставленной особы. Старшие советники Верховных лордов входили в так называемое второе кольцо власти. Выше только первое — сами Верховные лорды. Лорд ван дер Меер принадлежал к четвёртому, и приглашение Седрику льстило.
Вылетели вечером — поездка была частной, и отправиться раньше лорду не позволяла работа. Департамент технических инноваций и развития Корпорации на демонстрацию собственной мощи и престиж для своих сотрудников не скупился: служебный автолёт лорда — последнее достижение пассажирской авиапромышленности, беспилотная сверхзвуковая модель ультракласса, — преодолел расстояние от Четвуд-Парка до Гамбурга за полчаса.
Лорд ещё до взлёта уткнулся в свои бумаги и не отрывался от них всю дорогу — даже сейчас, будто и не замечал разворачивающейся снаружи феерии. Седрик же, едва автолёт пошёл на снижение, прилип к панорамному лобовому иллюминатору, не в силах оторваться от фантастического зрелища за бортом. Обычно авиаперелёты наводили на него скуку — всегда и везде один и тот же «скринсейвер» из белых застывших облаков-айсбергов, неизменно заставлявших его чувствовать себя узником навечно застрявшей в гигантских кусках ваты летучей клетки. Сейчас же Седрику казалось, что они взлетели выше звёзд, потому что звёзды лежали под ними, как до того — перистые, подкрашенные лучами заходящего солнца облака. Корпорация содержала в тридцати километрах от Гамбурга свой частный аэропорт: в самой штаб-квартире работало больше десяти тысяч лордов, не считая остального вспомогательно-обслуживающего персонала, на деловые встречи ежедневно прилетали и улетали сотни сотрудников, и обеспечить всех стоянкой для автолётов в самом городе не было никакой возможности. И сейчас эти корпоративные звёзды, возвращавшиеся на выходные домой, заполонили небо над Гамбургом. На подлёте к аэропорту рябило в глазах от аэронавигационных огней автолётов, круживших в ожидании своей очереди на посадку. Тёмные силуэты автолётов сливались с чернильной синевой вечернего неба, и только мигающие разноцветные огоньки: красные на левых крыльях, зелёные — на правых и белые — на хвостах, — позволяли определить их контуры и тем самым избежать столкновения в воздухе. Пятница, вечер, главная авиамагистраль мира, одним словом — знаменитое гамбургское столпотворение. Внизу сияло неоном гигантское — судя по тому, что его можно было разобрать с высоты нескольких километров, — приветствие в фирменном провокационном корпоративном стиле: «Добро пожаловать в будущее!» Отсюда, сейчас, приветствие Седрику пафосным не казалось. Внизу, почти над самой землёй, от аэропорта в сторону города тянулась пульсирующая светом многокилометровая вереница аэромобилей, на которые пересели счастливчики, дождавшиеся посадки. Но лорд восторга Седрика не разделял: за время работы в Корпорации и многолетних командировок в Гамбург этот вечный «парад светлячков» ему настолько осточертел, что сейчас он видел в нём только одно — докучливые пробки. «Теперь ещё час будем в город добираться», — проворчал он, посылая запрос диспетчеру на посадку.