— Сначала эта девушка, потом я, ибо ее будущее долгое, в то время как мое...
— Ваше, — прервал карлик, стоя перед Лисандром, — ваше будет приятным, ибо курица вытянула для вас лист, означающий мирное счастье.
— Фиалковый лист! — воскликнула Ксанфа. — Да, фиалковый лист, — повторил фокусник. — Дайте его мне в руку. Здесь — только посмотрите — здесь семь линий, а семь — каждый знает это — семь есть число здоровья. Мирное счастье в добром здравии — вот что гласит ваш оракул. — Боги задолжали мне это после столь долгих страданий, — вздохнул Лисандр. — В любом случае, возвращайся сюда через год, и если твоя кудахчущая Пифия и этот маленький листок говорят правду, и мне будет дозволено вынести тебе его без поддержки или костыля, я дам тебе добротный отрез ткани на новый плащ; хотя нет, лучше испытай удачу через полгода, ибо твой хитон выглядит более больным, чем я, и вряд ли продержится целый год.
— И полгода не продержится, — ответил фокусник с лукавой улыбкой. — Дайте мне отрез ткани сегодня, чтобы, когда я вернусь через месяц, у меня была подходящая одежда, когда я буду развлекать гостей на празднике в честь вашего выздоровления. Я не великан и не сильно убавлю ваши запасы.
— Посмотрим, что можно сделать, — ответил Лисандр смеясь, — и если, когда ты вернешься через месяц, я не прогоню тебя от порога как дурного пророка, невзирая на твои прекрасные одежды, твой флейтист получит кусок полотна для своих худых членов. Но теперь предскажи будущее и моей дочери.
Карлик взял лист из руки Ксанфы и сказал:
— Это лист оливкового дерева, он особенно длинен и имеет светлую и темную стороны. Ты доживешь до глубокой старости, и жизнь твоя будет счастливой ровно настолько, насколько ты сама ее устроишь.
— Сама устроишь, — повторила девушка. — Настоящий куриный оракул. «Как люди поступают, так и дела идут», — говаривала моя нянька через каждое второе слово. Разочарованная и сердитая, она бросила лист на землю и повернулась спиной к человечку.
Фокусник пристально и пытливо наблюдал за ней, не без труда поднимая лист. Затем, приветливо взглянув на отца, он позвал ее обратно, указал пальцем на внутреннюю поверхность листа и сказал:
— Только посмотри на эти линии с маленькими черточками здесь на конце. Это улитка с рожками. Медлительное создание! Она предостерегает людей от чрезмерной поспешности. Если почувствуешь желание бежать, умерь свой шаг и спроси, куда ведет тропа.
— И двигаться по жизни, как повозка, ползущая в долину с тормозами на колесах, — перебила Ксанфа. — Я ожидала чего-то иного, нежели уроки школьного учителя, от умной курицы, что нагрузила Семестру столькими годами.
— Спроси ее лишь о том, что у тебя на сердце, — ответил человечек, — и она не замедлит с ответом.
Юная дева нерешительно взглянула на фокусника, но подавила желание узнать больше о будущем, опасаясь насмешек отца. Она знала, что когда Лисандр был здоров и свободен от боли, ничто не радовало его так сильно, как возможность дразнить ее до слез.
Больной догадался, что происходит в уме его маленькой дочери, и ободряюще сказал:
— Спроси курицу. Я заткну оба уха, пока ты будешь вопрошать оракула. Да, да, тут едва можно расслышать собственный голос из-за монавла и криков этих безумцев поодаль.
— Такие звуки манят любителей поплясать так же верно, как медовые соты привлекают мух. Клянусь собакой! Там уже четыре веселые пары! Только мне не хватает Фаона. Ты говоришь, ложе в доме моего брата стало слишком жестким для него, и он нашел подушки помягче в Сиракузах. У нас день начался давно, а в городе, быть может, еще не совсем покончили со вчерашним. Мне жаль славного малого.
— Правда ли, — спросила Ксанфа, краснея, — что мой дядя ищет для него богатую невесту в Мессине?
— Вероятно, но в сватовстве не всегда достигают желаемой цели. Разве Фаон ничего не рассказывал тебе о желаниях своего отца? Спроси фокусника, иначе его новые одежды достанутся ему слишком легко. Избавь меня от упрека в расточительстве.
— Я не желаю этого делать; какая польза от таких глупостей? — ответила Ксанфа с пылающими щеками, собираясь уйти в дом.
Ее отец пожал плечами и, повернув голову, крикнул ей вслед:
— Поступай как знаешь, но отрежь кусок от коричневой шерстяной ткани и принеси его фокуснику.
Юная дева скрылась в доме. Мелодия, которую мальчик извлекал из монавла, звучала снова и снова, монотонно, но веселье молодежи постоянно нарастало; все выше и выше взлетали прыгающие ноги.