Дориппа вернулась и отрывисто сказала о желании хозяина насладиться свежим воздухом, лишь солнце будет выше, и принесла, как ей и было велено, сухие ветки оливы и сосновые шишки. Едва попав к тлеющему дереву, они быстро разгорелись.
Сверкающие искры взлетели вверх от трещащих веток к открытой крыше, а вместе с ними и столб теплого дыма поднялся прямо в чистый, прохладный утренний воздух; но из-за открывшейся двери сквозняк отнес серые клубы прямо к Семестре, раздувавшей пламя гусиным крылом.
Отчаянно закашлявшись, она вытерла глаза краем своего синего пеплума и сердито взглянула на незваного гостя, что осмелился войти на женскую половину в такой час.
Узнав посетителя, она приветливо, хоть и с некоторым оттенком снисходительности, кивнула; и поднявшись с табурета, вместо того чтобы выйти вперед и встретить посетителя, тут же снова рухнула обратно. Затем она еще крепче уселась на свое место и, вместо дружеского приветствия, кашлянула и пробормотала несколько нечленораздельных слов.
— Разреши мне погреться у твоего очага в это холодное утро, — сказал старик глубоким голосом. — Гелиос насылает холод на людей перед своим приходом, дабы они были вдвойне благодарны за его тепло.
— Твоя правда, — ответила Семестра, поняв лишь некоторые из слов старика, — люди должны быть благодарны за тепло огня; но почему в таком возрасте ты выходишь на заре, одетый лишь в хитон, без накидки и сандалий, когда на деревьях лишь едва распустились почки? Конечно, все люди разные, но ты не должен ходить с непокрытой головой, Ясон; твои волосы столь же белы, как и мои.
— И полностью убежали с макушки, — рассмеялся старик. — Вам, женщинам, они более верны; полагаю, в благодарность за вашу заботу о них. Мне не нужны ни плащ, ни сандалии! Старый селянин не боится утренней прохлады. Когда я был мальчиком, я был белым, как малышка Ксанфа, дочь вашего хозяина, но теперь мои голова, шея, руки, ноги — все что не прикрыто шерстяным хитоном, задубели, как прокоптившийся бурдюк, и эта кожа защищает меня как одежда, и даже лучше; она помогает мне переносить не только холод, но и жару. Теперь во мне нет ничего белого, кроме бороды на подбородке, скудных волос на голове и, слава богам, этих двух рядов крепких зубов.
Говоря так, Ясон провел твердым коричневым пальцем сначала по верхнему, а затем по нижнему ряду своих зубов; но домоправительница, наморщив рот в попытке скрыть множество недостатков за своими губами, ответила:
— Ваши зубы так же верны вам, как наши волосы — нам, потому что мужчины лучше умеют ими пользоваться. Так что покажи, на что ты способен. На завтрак у нас превосходная творожная каша, приправленная тимьяном, и немного сушеной баранины. Если служанка поторопится, тебе не придется долго ждать. В нашем доме рады любому гостю, даже самому недружелюбному.
— Я пришел сюда не за едой, — ответил старик, — я уже поел. У меня есть кое-что на уме, что я бы хотел обсудить с умной домоправительницей, я бы даже сказал, хозяйкой этого дома и верной защитницей его единственной дочери.
Семестра, широко раскрыв глаза, повернула свое морщинистое лицо к старику, а затем нетерпеливо крикнула Дориппе, возившейся у очага:
— Оставь нас одних!
Девушка медленно направилась к выходу и попыталась спрятаться за колоннами и подслушать, но Семестра увидев ее, поднялась со своего места и выгнала ее за дверь своим посохом из мирта, восклицая:
— Никто не должен входить, пока я не позову. Даже Ксанфа не должна нас беспокоить.
— Вы не останетесь одни, ибо Афродита со всеми своими возлюбленными скоро к вам присоединятся, — воскликнула девушка, переступая порог и громко хлопнув за собой дверью.
— Что она сказала? — спросила Семестра, подозрительно глядя ей вслед. — Ты не представляешь, какие мучения мне приходится от них терпеть, Ясон, с тех пор как они оглохли.
— Оглохли? — изумленно переспросил старик.
— Вот так. Редко какое слово поймут верно, и даже Ксанфа, которая только разменяла семнадцатый год, начинает плохо слышать.
На лице Ясона промелькнула улыбка, и он, повысив голос, льстиво произнес:
— Мало кто может сравниться остротой чувств с тобой, Семестра; есть ли у тебя время меня выслушать?
Домоправительница кивнула в знак согласия, прислонилась к ближайшей к очагу колонне, положила обе руки на посох и наклонилась вперед, давая понять, что будет внимательно слушать и не желает упустить ни единого слова.