— Я всегда любила тебя, кудрявая голова, и Ксанфа хочет тебя в мужья. Тогда и у меня будет сын! — Слышите, высокие олимпийцы, добрый, сильный, благородный сын! Помоги мне встать, мой мальчик. Как хорошо я себя чувствую! Разве не обрел я в тебе две крепкие ноги и руки? Только пустите ко мне сегодня старуху! Фокусник научил меня, как с ней обращаться.
Опираясь на сильное плечо Фаона, он радостно вышел из дома, приветствовал своего красивого юного племянника, а также брата, и сказал:
— Пусть Фаон живет с Ксанфой в моем доме, который скоро станет его собственным, ибо я немощен и нуждаюсь в помощи.
— От всего сердца, — воскликнул Протарх, — и это будет благом во всех отношениях, ибо, ибо... ну, это должно открыться, ибо я, глупый седобородый старик...
— Ну? — спросил Лисандр, а Семестра сложила ладонь раковиной и приложила к уху, чтобы лучше слышать.
— Я... только посмотрите на меня... я, Протарх, сын Дионисия, не могу больше выносить одиночества в доме с этим молчаливым юношей и старым Ясоном, и потому я... быть может, это глупость, но уж точно не преступление... итак, я выбрал себе новую жену в Мессине.
— Протарх! — вскричал Лисандр, в изумлении воздевая руки; но Фаон одобрительно кивнул отцу, обменявшись радостным взглядом с Ксанфой.
— Он выбрал младшую сестру моей матери, — сказал Леонакс.
— Младшую, да, но не самую юную, — перебил Протарх. — Вы должны сыграть свадьбу через три дня, дети. Фаон будет жить здесь, в твоем доме, Лисандр, со своей Ксанфой, а я — в старом доме вон там, с моей Праксиллой. Сразу после вашей свадьбы я вернусь в Мессину с Леонаксом и привезу домой мою жену.
— Нам давно нужна хозяйка в доме, и я благословляю твое смелое решение! — воскликнул Ясон.
— Да, ты всегда был храбрецом, — сказал больной.
— Но на сей раз не столь уж отважен, как может показаться, — ответил Протарх, улыбаясь. — Праксилла — почтенная вдова, и именно для нее я купил в Мессине одежды матроны, о которых ты спрашивала, Семестра.
— Для нее? — пробормотала старуха. — Среди них есть и голубое, которое будет ей к лицу, ибо у нее светло-каштановые волосы, лишь слегка тронутые сединой. Но она весела, деятельна и умна, и поможет Фаону и Ксанфе в их молодом хозяйстве немалым количеством добрых советов.
— Я отправлюсь к своей дочери в Агригент, — решительно заявила Семестра.
— Ступай, — ласково ответил Лисандр, — и наслаждайся старостью на скопленные деньги.
— Которые мой отец, — добавил Леонакс, — увеличит на сумму в тысячу драхм.
— У моего Алкифрона есть сердце! — воскликнула домоправительница.
— Ты получишь от меня в день отъезда такую же сумму и голубое платье матроны, — сказал Лисандр.
Вскоре после свадьбы Ксанфы и Фаона Семестра переехала жить к дочери.
Дамба у моря была великолепно отремонтирована без всяких споров, ибо поместье вновь принадлежало сообща двум братьям, а Ксанфа обрела в Праксилле новую, добрую мать.
А мраморную скамью, на которой решилась судьба молодых людей, внуки супружеской пары, дожившей до глубокой старости в любви и согласии, называли «скамьей вопроса».