— Лора, она не это имела в виду и сказала совсем другое. Потому что этого не было.
— Нет?
— Нет. По той простой причине, что «coup de foudre» случилась не со мной.
— Как это?
— Это произошло с Эми. — Снова наступила тишина. — Вот что Кристина пыталась сказать, я думаю.
— С Эми?
— Это у нее была «coup de foudre». Она завела роман, пустилась во все тяжкие. Я думал, ты знаешь.
— Нет, — тихо сказала я. — Не знала.
— А я думал, все знают. Когда это произошло, я решил, что ты, наверное, тоже обсуждала это, но не стал бы тебя винить.
— Нет. Никто никогда не обсуждает твою личную жизнь, Том, поэтому я и понятия не имела, что там думали другие, а вот я считала…
— Что? Что меня бес ткнул в ребро, стоило ей родить, потому что я влюбился в Тару Маклауд? Это ты считала?
— Да, — сипло произнесла я. — Именно. Так я и считала.
— И ты серьезно думаешь, что я мог так поступить? Бросить жену сразу после рождения ребенка? Я уж не говорю о ребенке!
— Ну нет… — У меня оборвался голос. — Я так не думаю, потому и не могла понять. Просто меня в то время это поразило, потому что я помню, как счастливы вы с Эми были, когда она забеременела, и с каким нетерпением ты ждал, когда станешь отцом, как был на седьмом небе от счастья, когда родился Габриэль. Мы всем миром откупоривали игристое вместе с тобой, а ты привязал голубые шарики к своему креслу. Никогда не забуду, как счастлив ты был.
— Я в самом деле был счастлив, — проговорил он прерывающимся голосом. — День рождения Габриэля стал для меня самым счастливым. «И никогда не случится ничего лучше», — подумал я тогда.
— Прости, Том, — сказала я. Мои глаза наполнились слезами. — Я все неправильно поняла. И все это время думала так, но, понимаешь, я решила — хотя и ошибочно, — что это была… Эми. — Эта самая «coup de foudre». — Кристина говорила об Эми. Но…
— Значит, ты ничего не знаешь, Лора?
— Не знаю чего? — И тут я все поняла.
— Габриэль не мой ребенок.
— Не… — Я напряглась.
— Не мой, — сипло повторил он.
— О! — тихо произнесла я. Вот так да…
— Прошло уже четыре года, и теперь я могу говорить об этом. И наверное, единственная причина, по которой я все это говорю тебе, в том, что тут тьма кромешная и я не вижу твоего лица и поэтому чувствую себя смелее, чем обычно, но в то же время, как ни странно, и более спокойно. А еще потому, что хочу, чтобы ты знала, Лора, ведь я думал, что ты все знаешь. Эми встречалась с другим. Я и понятия не имел…
— А… как же ты узнал?
— Ну… после родов она как-то странно себя вела. Она была привязана к Габриэлю, но почти все время плакала, а если я брал его на руки, то расстраивалась. Я думал, что это послеродовая депрессия, к тому же у него развилась желтуха, и она переживала. И я стал еще нежнее с ней, но от этого, казалось, ей становилось только хуже. А потом… когда Габриэлю было почти три недели, ему стало хуже и его положили в больницу Святой Марии…
— Да, я помню…
— Врачи назначили заменное переливание крови, когда у человека заменяют кровь. Но они сказали, что кровь донора придется брать из банка редкой крови, потому что у Габриэля очень редкая группа — четвертая положительная с RzRz-антигенами. А я сказал, что такого не может быть, потому что у меня самая обычная кровь — первая положительная, а у Эми вторая отрицательная, поэтому невозможно, чтобы у Габриэля была такая редкая кровь, и они, наверное, ошиблись. И добавил, что знаю это, потому что у меня есть друг из Канады — у него тоже эти RzRz, которые он унаследовал от своего прадеда, коренного североамериканского индейца. Но врач настаивал, что ошибки нет, а Эми все время беспокоилась, но я думал, что это из-за того, что Габриэлю плохо. До сих пор не могу понять… Потом врач вышел из палаты — я не знал, почему она это сделала, хотя потом понял, — Эми разрыдалась и все говорила, что ей стыдно, повторяла и повторяла, что не хотела поступать так со мной. Я спросил: «Как поступать? Как не так ты поступила?» Я думал, что это из-за того, что Габриэль заболел. Что она винит себя и прочее… — Он замолчал. — А потом она все рассказала. Что Габриэль не от меня. Помню, у меня было такое ощущение, будто я ухнул в прорубь… И я сказал: «Что значит — Габриэль не от меня?» Мой мозг просто отказывался понимать, что она говорит. А потом я понял. Ей даже не пришлось говорить мне, кто это. Я просто почувствовал. Вот здесь. — Я услышала глухой стук — он ударил себя в грудь. — Как будто внутри все оборвалось.