— Дайте знать, как у вас пойдут дела! — крикнула она своим гостям от дверей. — Мы всегда сможем провести повторный сеанс, если понадобится.
— Вряд ли. — Женщина лучезарно улыбнулась. — Но спасибо вам, Синтия. Мне стало гораздо легче. Пойдем, Динки.
Собака поскакала по улице, и Синтия помахала рукой на прощание.
— Еще один удовлетворенный посетитель? — поинтересовалась я.
— Да. Она приехала из Годалминга. Очень хотела меня видеть. — Я уловила приторный аромат ее «Мажи нуар». — Мне даже удалось подзаработать — сегодня я взяла больше, потому что сегодня Святая Суббота.
— Как мило с вашей стороны, что вы позволили ей прийти с собакой!
Синтия озадаченно посмотрела на меня:
— А, нет — это же собака-посетитель, вернее, клиент.
— В самом деле?
— Я диверсифицируюсь, знаете ли.
— В каком смысле?
— Оказываю психологическую помощь животным. Я поняла, что не использую свой дар в полную силу, если не стану ментально общаться с животными; так что недавно прошла двухдневный курс по усовершенствованию межвидового общения. Вы даже не представляете, каким он оказался информативным.
— Нет. Не представляю.
— В понедельник я вывесила объявление на сайте, и, к моему удивлению, поступило целых четыре заявки — две на сегодня, — так что можно будет не перебиваться с хлеба на воду, а даже выкинуть его. А наш сеанс с Динки прошел на удивление хорошо. Я настроилась на ее волны и определила проблему.
— И в чем она… заключалась?
— Ну… я не могу вам рассказать. Вы же понимаете — конфиденциальность и все такое…
— А, ну конечно, конечно.
— Но, — произнесла она низким голосом, — она переживает из-за своего биологического возраста, ведь ей уже почти пять, и это понятно, но ее владелица совершенно не принимает этого в расчет, и вот результат: Динки расстроена. Она рассказала мне, что не может спокойно смотреть на щенков. Однако если ей найдут симпатичного друга, у нее еще есть шанс стать мамочкой. Потому что иначе будет просто катастрофа. Лора, вы не должны допустить, чтобы такое произошло с вами, — добавила она. — Вам надо родить. — Она пробуравила меня взглядом. — Согласны?
Чертова курица! Я уже собиралась сказать Синтии, чтобы она держала свои неуместные высказывания при себе, как увидела, что из соседней двери выходит миссис Сингх. Она оперлась о стену, а потом положила ладонь мне на руку, как всегда глядя на меня с подкупающим, но слегка настороженным сочувствием.
— Я читала о тебе в газете, Лора. — У меня сердце екнуло. — Но… — Она склонила голову набок. — Я хочу, чтобы ты знала: я не поверила ни единому слову. Ни единому, — снисходительно повторила она.
— Я рада, потому что это сплошная ложь.
— Я знаю, ты бы не стала уводить чужого мужа.
— Спасибо вам, миссис Сингх.
— И я знаю, что мне не надо волноваться за Арджуна.
— Не надо.
— Я никогда не верю тому, что пишут в газетах, — сказала Синтия. — Мне слишком хорошо известно, какие они, эти журналисты. Бесчестные, низкие, лживые, двуличные… говнюки!
— Да, типичный портрет таблоидного журналиста, — согласилась я.
— Нет — любого! Они все такие! Поверь мне, они абсолютно все продажные, лукавые, морально извращенные… ублюдки! — Она так разбушевалась, что у нее на шее появились жилы, образуя подобие арочных контрфорсов. — Ладно… — Она сделала несколько глубоких вдохов через нос. — Ко мне через полтора часа придет взволнованная гвинейская свинья, так что мне нельзя терять форму.
Наблюдая за Синтией, поднимавшейся по ступенькам, я задумалась, за что она так взъелась на журналистов — наверное, когда она была актрисой, о ней тоже писали бог знает что. Но это было много лет назад. Когда она захлопнула за собой дверь, я выкинула ее выходку из головы, списав произошедшее на ее эксцентричное поведение, и продолжила заниматься садоводством.
Обустроив свой садик, я принялась за уборку в квартире. Вещи Ника я рассортировала еще в феврале, но забыла про свои. Так что, открыв гардероб, я решила отнести в «Оксфам» все, что не надевала с тех пор, как он ушел. Забравшись на стул, чтобы достать одежду с верхней полки, я приметила картонную коробку, стоявшую в самом дальнем конце, почти у самой стены. Я подтянула ее к себе и спустилась вниз. Весила она не много, ведь там лежала всего одна вещь: дорогая на вид сумка с сине-белыми полосками. Мое сердце бешено заколотилось. Я и забыла, что она там лежит. Внутри находились две вещи, на которые я больше не могла смотреть: слегка потрепанный экземпляр книги «Чего ждать, ожидая ребенка?» и завернутый в бумагу детский комбинезончик с мишками, который я не могла не купить и от которого теперь не могу избавиться.