— Не пробежишь ты тридцать, — тихо предостерёг Михай.
— Да пробежит, — прикинув, сделал ставку Борис. За что получил толчок в бок от Михая.
Исмаил и Марко следили за происходящим из засады отстранённости. Безопасности это в случае с Каркаровым не гарантировало, спровоцировать его могло что угодно вплоть до неучастия, но в чистом поле спрятаться негде.
— Тридцать, но сразу после паба, — прищурился Каркаров, повысив ставку.
— Бито! — не отступила Сириэль.
— Принято, — Каркаров ей не поверил, но невыполненное обещание даст шанс поизмываться над ней безнаказанно. Подманив всех к себе, настроился на аппарацию в ближайшее поселение в лощине горных хребтов.
— Видал? — Сириэль горделиво кинула Михаю, подбегая к директору впереди всех. Михай отдал ей ожидаемую улыбку.
Снова это — только беседа заканчивалась, и Матей будто забывала, что Каркаров всё ещё рядом. Её зарождающаяся черта нахального игнорирования поразительно умела вводить его в ступор. Ощущение, в котором он пребывал крайне редко, и, казалось, знакомым по воспоминаниям, с которых с самого детства не сдували пыль.
Все обступили его, крепко вцепившись в предплечья. Сириэль как обычно отхватила кусок посолиднее — сжала руку над локтем, пробуждая ещё более неприятное чувство, будто его сейчас поволокут куда-то, как преступника. Но не стал давать подсказку гневным взглядом для дальнейших манипуляций.
Аппарация переместила их в место, которое школьнички обозвали «лучше нашего». Каркаров с трудом мог представить дыру, в которую они ходили без него, потому что это захолустье не подошло бы даже отщепенцу и дикарю Сивому.
По прошествии пары часов Каркаров заметил, что отчего-то сделавшиеся сладкоречивыми Сириэль и Борис ему чуть ли не в рот заглядывали. Михай делал вид, будто не заглядывал, но регулярно перешёптывался с подружкой. Марко пил как проклятый, за чем наблюдать было невыносимо. А Исмаил заботился о том, чтобы ни одна кружка не оставалась пуста. Ни одна кружка…
Понял Каркаров это, когда Сириэль по-девичьи округлила глаза на очередную военную байку, приправленную цитатами известных прозаиков. Конечно, она и половины не понимала, пыталась компенсировать, как она думала, обаянием.
— Ну и глупая ты девка, — брякнул Каркаров и опустил взгляд в кружку. Вот тут и пришло осознание собственной несостоятельности по тому же критерию, потому что пил он уже не просто сидр, а наливку. Как можно было упустить растущий по экспоненте градус?
— Не глупее вашей матери, — был её точёный ответ.
— Ха! — само собой вырвалось из него одобрение — вечно недовольную его «недостаточными» достижениями мать дурой назвать никак нельзя. Можно и наградить за это. — Прочитай на досуге «Капитал» Карла Маркса.
— Вашими стараниями досуга у меня нет, — шутливой иронией подрезала наставление.
— Без отговорок. Читай вместо сна. Не смогу же я вечно учить тебя всему? — Каркаров раздражённо отпил то, что разбавляло сосредоточенность. — О чём я говорил? — скосил взгляд на Михая.
— О гржданских влнениях у вас на рдине — сербов не устр-ает коммунизм, — заплетающимся языком, но с ровной спиной проговорил Исмаил. Равновесие удерживал благодаря громоздкой кружке, упирающейся в стол.
Каркаров поморщился от тяжеловесной темы.
— Какая разница, что там у магглов происходит? — надменно фыркнула в кружку Сириэль, так же теряя интерес. — Все привилегии вместе с властью всё равно у чистокровных волшебников.
— Мир постоянно меняется, — взглянул Каркаров на неё. — А привилегии априори очень плавающая вещь. Вон хоть Флореску…
— А чё он? — прервал Борис, навалившись на плечо Сириэль, чтобы подобраться к директору поближе.
Каркаров заткнул себя выпивкой, но, конечно, было поздно — науськанные понимать его с полувзгляда детишки рассекретили грязнокровку в рядах преподавателей. Исмаил злобно прошипел что-то в пивную пену, Сириэль и Михай залились истеричным смехом, Борис и Марко переглянулись в нерешительном наплевательстве к недоглядке комиссии, проверяющей кадры при приёме на профессорские посты.
Каркаров не помнил, сколько ещё секретов выложил, опасался и подозревал, что там были и его личные, но на следующий день ничего не изменилось. Мир всё так же стоял обманчиво неподвижно. И только Сириэль наматывала под его окном тридцатый круг. Она уже еле влачила ноги, и даже из окна башни было видно её раскрасневшееся лицо и пар, исходящий от тела.
Предвидя смерть от разрыва сердца, Игорь встал из-за своего рабочего стола.
Под ногами месиво из сгнившей осенней травы, свежего дыхания пробуждающейся почвы и остатков мартовского снега. Девчонка рухнула лицом прямо в этот весенний салат, но Каркаров не ускорил шаг. Голова гудела и лень.