— И если уж зашла речь, — пролистала до содержания, — то это стоило бы раздать юношам с хорошей родословной и состоянием. В их интересах не наплодить бастардов. У девушек интерес противоположный.
— Да, матка может стать полезным инструментом, — хмыкнул он. — Есть у тебя такие планы? С твоей полукровностью и отверженной от высшего общества матерью это вполне подходящая стратегия.
— Ради такой херни, как общественная радость, ноги раздвигать не собираюсь.
— Ноги ты, значит, за бесплатно раздвигаешь? — погладил бородку Каркаров. Собственная формулировка, якобы удачно подобранная, смешила его.
— Получаемое веселье того стоит, — отбила Сириэль его намёк на недавние слухи и зачитала из книги:
— «Секс в общественных местах или нехватка острых ощущений. Желание быть пойманным и желание избежать поимки». — Посмотрела на директора. — Вам, значит, в прошлом году острых ощущений не хватало? Или та библиотекарша что-то получила за секс с вами? — Яду в голосе не хватало вредоносности, Сириэль и не чувствовала надобности травить. Просто удар в ответ, чтобы не манипулировал ею с помощью чего-то там, где-то услышанного.
Слышат все и многое.
Рот Каркарова изогнулся опасной улыбкой. Сорвался смешок.
— Слушок или видела?
— Видела, — ложь, набивающая цену за счёт эксклюзивности знания. — И «нет», пока я никому не продала это воспоминание. Не в моём положении вам угрожать.
— Прекрасно, что ты это понимаешь. — Каркаров проследил за тем, как она продолжила просматривать содержимое книги. — А получала библиотекарша удовольствие. Сама понимаешь — оно того стоит.
На это неуместное похабство Сириэль закатила глаза.
— Сами себе противоречите. То сексом за бесплатно заниматься нельзя, то всё же можно.
Каркаров гортанно, но коротко хохотнул.
— Значит, сексуальное воспитание с тобой уже проводили?
— Дед. И пятилетняя практика. — Одно такое признание приравнивалось отчислению. Но уже было понятно, что Каркаров её даже в страшнейшем гневе не отчислит.
И Каркаров присвистнул. Сириэль удивлённо взглянула на него, среагировав на странный для его образа звук. Неуместно пришла мысль, что так он позволял себе общаться только с её отцом.
— Так происходит сексуальное воспитание? Перемывка опыта? — не веря в подход. — Для этого притащили книгу?
— Остался год до твоего совершеннолетия, — развёл руками. — Я уже поговорил с Михаем. И с Исмаилом — в прошлом году. Им тоже не требовались мои объяснения.
Сириэль хмыкнула. Ну ещё бы им требовались объяснения. Михай завёл сексуальную жизнь буквально синхронно с ней. С Исмаилом у неё эти пути разок пересеклись. Хотя ей не слишком этого хотелось, но таковы правила потайных договорённостей.
— Просмотри ещё, — подтолкнул он, указывая на книгу. — Возможно, остались вопросы. Вряд ли тебе ещё представится шанс поговорить об этом с опытным человеком, который умеет выражаться литературно. Второй раз предлагать не намерен.
Сириэль проштудировала содержание. Вопросы-то у неё были. Но ещё было нежелание обсуждать подобное с тем, от кого веяло опасностью. Хотелось перебить это чувство — вызвать ответное нежелание. Чтобы сам ушёл. Прогнать не могла.
— «Гомосексуальность», — нашла самую неприятную тему для такого, как он. — Уверена, об этой теме мне вы ничего поведать не сможете.
— Верно. — Он ухмыльнулся и добавил строже. — Ни за какие деньги не лёг бы с мужчиной.
Про незаконность подобного в Румынии Каркаров, конечно, даже не упомянул. У него всегда были свои представления о морали. Закон вообще для него нечто очень условное.
— О, надо же, какое-то подобие принципов, — саркастично похвалила Сириэль, искренне посмеиваясь.
— Не наглей, — без упорства осадил Каркаров, а затем моргнул с подросшим удивлением. — А у тебя, значит, были женщины? Экспериментировала?
Поздно поняв, что прошляпилась в формулировке своего же вопроса, Сириэль скооперировалась.
— Были, но не в качестве эксперимента. Я точно знаю, что мне нравятся и женщины, и мужчины.
— Ты вообще как-то чересчур уверена в себе, — посмотрел с предосуждением. — Не забывай о том, что и где говоришь. А твой отец, кстати, в курсе, какой образ жизни ты ведёшь в учебное время? — Взгляд стал пристальнее.
Будто родственник какой и имел право задавать подобные вопросы. Грубый жест власти подцепил прямолинейность Сириэль.
— Отец и дед — нет. Мама и брат — да.
— Это те, кому ты больше доверяешь? — с гуляющим любопытством спросил он, выдерживая дружелюбную улыбку.
— Это те, кто спросил. Как и вы. — Кивнула, изображая почтение. — Не от большого доверия я с вами этим делюсь.