Он посмотрел на Сириэль. Сжав челюсти, она сверлила его взглядом, чувствуя беспомощную злобу. Надеялась, её мысль «меньше трепись» будет услышана.
— Однажды Флореску напал на одного из… людей Лорда. — Каркаров уставился в пол. — На кого нельзя было нападать.
— И? — не выдержала Сириэль спустя минуту.
Каркаров отмер. Глянул на неё и вновь отвернулся к окну.
— Таких людей, как Флореску, полезно держать в безопасности. Стоянов был мне должен, а Флореску, пусть и неамбициозен, но мечтал преподавать зелья. И я его спрятал тут. Предыдущий зельевар… впрочем, это уже другая история. Всё, — поднялся он с койки. — Завтра чтоб была на ногах.
Глава 9. Флешбэк — Деструктивный конфликт
В деструктивном конфликте активно переплетаются намерения участников, мешающие удовлетворению чьих-то личных интересов, т.к. достичь собственной цели каждый из них может лишь через ущемление интересов другого субъекта.
Летние каникулы перед последним курсом у Сириэль начались совсем не радостно. Михай прислал письмо, напичканное хвастовством от негласного назначения в подручные Каркарова.
И будто ей было мало целого лета из переписки, наполненной ссорами с ним, так ещё в серость летней апатии визиты Долохова вносили ещё более мрачные краски. Сириэль и так было тяжело и омерзительно вытаскивать себя из кровати, а эти три визита, что для её крёстного многовато на сезон, совсем пошатывали моральное самочувствие.
Каждый раз он выглядел до того безнадёжно отчуждённым, что Сириэль опасалась в зеркало смотреть — мать очень неудачно выразилась, указав на сходство их настроений. Сириэль не хотела видеть подтверждений.
В каждое такое посещение Долохов портил отцу настроение.
Сначала его тяжелый взгляд остановил желание Сириэль вступиться за отца. Всего секунда страха в мимолётном пересечении. Сириэль не успела очнуться, как Долохов уже покинул дом.
Во второй раз хотелось уже спросить, как он смел лезть в их дом. Почему игнорировал её саму и её брата? Зачем стал крёстным? Почему он всё держался рядом? У них ведь с Арне даже общей цели с исчезновением Волдеморта не осталось.
Но хоть Сириэль и приглушила в себе чувство опасности, вопросы задать не получилось — Антонин настолько вывел Арне требованиями куда-то там явиться, что его просто выгнали, предварительно толкнув в грудь.
Прячась за шторой библиотечного окна, Сириэль с удивлением наблюдала, как ещё несколько минут Антонин стоял на ступенях крыльца. Он не шевелился и не отрывал взгляд от лесной границы в десятке метров от дома.
Будто бессознательно он сделал шаг в траву и тут же оглянулся. Сириэль скрылась за шторой, испугавшись неожиданной живости хищника в карих глазах.
Он исчез на месяц и явился за пару недель до конца августа.
В этот раз после длительного разговора в их домашней лаборатории он прощался с Арне уже рукопожатием.
Ожидая во дворе, Сириэль собрала всё своё мужество и скопленные вопросы. Когда входная дверь закрылась и Антонин остался на крыльце один, она вышла из-за угла дома.
Но стоило ей попасть в его поле зрения, как он выставил руку в жесте стоп. Сириэль мгновенно замерла на месте. Не понимала, почему повиновалась. Он не применял магию, даже не посмотрел, она и от угла дома отойти практически не успела.
Словно выставил стену, вырыл ров и оттолкнул. Закрыл глаза и отвернулся. Снова прыгнул меж пространством и временем.
После этого всё ухудшил ещё и отец, когда узнал обстоятельства её сквернейшего настроения. В качестве поучительного урока, который, наверное, должен был поддержать её правоту касательно ошибки Михая работы на Каркарова, отец поведал такую историю, что повергла Сириэль в забвенный ужас.
Предатель! Сириэль никогда не строила завышенных ожиданий о преданности Каркарова, но подробности его откупа от суда Британии вызывали чувство, что землетрясением разрушало уверенность в границах недопустимых для него вещей. Их не было! Как можно было выдавать бывших товарищей в обмен на мнимую свободу? Попался? Посадили? Сиди и не рыпайся! Он сам этому учил! А потом учил выкручиваться из любого положения… Дыхание перехватывало. Гложущим осадком тревога кусала сердце, а отчаянье заполняло тело тяжестью летящего со скалы камня.
Кем станет Михай, если продолжит следовать за таким человеком? Сможет ли вообще кем-то стать? Одно дело пользоваться людьми, которых за близких не держишь, другое — продавать всех своих сторонников только лишь для того, чтобы выбраться из Азкабана, в который попал по собственной глупости.