— Наконец начнут всё нормально документировать, — проскрежетала Сириэль.
Исмаил обрушил на неё свинцовый взгляд — она видела, как он смотрел на её брата. Как на свою маленькую, но более полноценную копию. Ещё бы. Йоргун привлекателен, изворотлив и эрудирован. А в душе пируют дух вольного ветра и искренняя любовь к миру. И Сириэль видела это и имела наглость не скрывать, что понимала слабость Исмаила. В худом кармане полукровок всё же находились свои свободы. Хотя бы в пространстве заниженных ожиданий.
Наверное, это и позволило ему сразу по прилёте впутаться в обсуждение Исмаила и Каркарова касательно изменений политического курса Румынии.
— В сумасшедшем доме каждый мог говорить всё, что взбредёт ему в голову, словно в парламенте*. Стало быть, вам теперь удобнее будет в мире магглов прорасти, — полувопросительная интонация и улыбка с богоподобной обаятельностью. На контрасте с чернушной подложкой шутки смотрелся Йоргун обезоруживающе.
Сириэль прыснула одновременно с Борисом и Михаем. Но из-за последнего быстро спрятала весёлость. Михай тоже отвернулся. Борис обеспокоенно осмотрел их. Марко только бровями дёрнул, незаметно откачнулся от сжавшего кулаки Исмаила под виноградную лозу, украшавшую внутреннюю лестницу ресторана.
— Язык попридержи, — осадил Каркаров без особой строгости, что настроило Исмаила на ещё более мрачный лад. — Пройдите в дальнюю комнату на втором этаже. Та, что без стола. А ты, — указал директор на Йоргуна, — сиди тут. Не смей уходить и болтать с кем-либо.
— А то мой отец с вас… — но ухмылку Йоргуна оборвали.
— Молча сиди. Никаких знакомств, — угрожающе дёрнулся в его сторону Каркаров и проследовал за учениками, уже поднявшимися по лестнице с резными чугунными перилами.
Когда все уселись в кресла, выставленные кругом, Каркаров осмотрел присутствующих. Только Михай и Борис были в серой школьной форме. Исмаил в одежде официального стиля, у Марко неброская мантия, рубаха и штаны. Сириэль, как и брат, красовалась в алом парадном костюме Дурмстранга с меховыми лацканами. За лето Йоргун вырос сильнее, чем Каркаров ожидал.
— Может, настало время пригласить его к нам? — задумчиво провёл он рукой по бороде.
— Нет, — отрезала Сириэль так, будто имела на это право. За что сразу получила взгляд «я не ослышался? Ты мне приказала?».
— Не тебе решать, — холодно подыграл настрою наставника Исмаил. — Предлагаю вынести это на голосование.
— Не будет голосования, — ещё жёстче отчеканила Сириэль, склонившись в его сторону.
— А что? Завидуешь? Боишься, что тебя им заменят? — мягкой улыбкой вошёл он в спор, напряжённо поддавшись навстречу. — С тебя-то толк вряд ли выйдет.
— Что ты вякнул? — дала ему шанс заткнуться. Ногти впились в кожу подлокотников.
— Уродка, — выстрел словом.
— Была бы уродкой, у тебя бы на меня не встал полгода назад, — выстрелила как на дуэли голосом для непростительных.
Это было бы разрушительное разоблачение. Но он выпустился, а её никто не отчислит. Болезненность рылась в другом…
— Вы переспали? — поперхнулся Михай чаем. До этого держался насильно отстранённо.
Сириэль понимала, он мог остановить их, как и раньше, но не стал.
— Простой договор, как обычно, — не отрывая взгляда от неё, высказал Исмаил в секунде от грубости. Но даже это оказалось слишком заметным. Обличающим. И это вспенивало Сириэль кровь.
— Как же, договор, — фыркнув, она злобно растянула надменный оскал. — Ты сам настоял на этом варианте рукопожатия. Хотя я предлагала буквально рукопожатие. Но моих рук тебе было мало… — Голос хорошо настроен, чтобы давить на раны.
— Заткни пасть и подавись ядом, поганая шлюха! — гремучей змеёй вскочил Исмаил с кресла. Его тяжёлый бас прижал бы любого, но Сириэль подорвалась вместе с ним. И посмотрела на него так же бесстрашно, как и он на всех вокруг.
— Недостойная чернь, — кипел в нём гнев, не находящий перед собой привычной жертвы овечьего племени.
Сириэль хлебала его бессилие, как бешеная псина — пену.
— Это ты стонал подо мной как последняя сука, потому что больше не с кем. Потому что все боятся с тобой…
— Заткнитесь оба! — отойдя от шока, взметнулся Каркаров, резко подскочив.
Но Сириэль уже разошлась. «Уродка», — долбила кровоточащую гордость. От идеального Исмаила слышать это было бессмысленно обидно. Жёстко. Любой рядом с ним — урод, но услышать это пришлось именно ей.
И в бездну директора! Учебный год ещё не начался.
— Это ты продался мне за помощь. Свои руки замарать страшно, а мои и так по локоть в крови, верно?! Боишься нового открытого мира? — угрожающе прорычала она. — Там тебе никто так помогать не будет! Самому придётся…