— Мы всего на минутку, Хагрид — наш друг, — заверил Поттер.
Трое уставились на Сириэль, ожидая реакции. Она такого топорно-простого и милого ответа не ожидала. Но, глядя на слегка тугодумного и простодушного Хагрида… в общем, да, несложно представить, что дети были его друзьями. И если Хагрид расклеится, ей неоткуда будет брать полезные сведения.
Сдавшись, Сириэль вздохнула:
— Минутка, так минутка. Я жду снаружи. Провожу вас обратно, — командный тон не терпел препирательств.
Отложив мохнатый обласканный учебник, поднялась из-за стола и вышла на улицу.
Вскоре вышел Хагрид и окунул голову в дождевую бочку, видимо, чтобы протрезвиться. Через минуту за ним вышли и ребята. Наконец, все простились.
По пути в замок Поттер вдруг спросил её мнение по поводу ситуации.
Сириэль впервые внимательно взглянула на тут же смутившегося мальчика. Тощий как Драко, но лохматый и с живым огоньком в зелёных глазах. Звериный потрёпанный видок, будто сбежавший любимчик лесника. С каждой потраченной на тишину секундой его поцарапанный лоб хмурился всё сильнее. Нетерпеливый, шуганный.
— На мой взгляд, хорошо бы наказать обоих за невнимательность, — с напускной задумчивостью проговорила она, устремляя взгляд на тёмную истоптанную тропинку, ведущую по зелёному пригорку к деревянному мосту. — Конечно, не радикально — увольнение и отчисление. А так, — безразлично махнула рукой, — дежурством каким. Или как у вас наказывают?
Хотя ответ не слишком их порадовал, они с большой охотой поведали про местные методы наказания, самым неприятным из которых оказалась отработка у Снейпа. Ха!
Сириэль подобное наказание показалось довольно лояльным, хоть и скучным.
Следующее утро дало ей шанс встать на место хогвартских хулиганов.
— Отмойте эти котлы и колбы, — указал профессор Снейп на нагромождённую зельеварческой утварью раковину в углу мрачного подвального кабинета.
Гора выдалась такая, что к раковине и подступиться-то было сложно. Кажется, осталась ещё со вчерашнего дня — от неё уже неприятно пованивало скисшими лекарственными травами.
Что за глупость — засовывать кабинет зелий в плохо проветриваемый сырой подвал? В Дурмстранге аналогичный кабинет располагался в башне, что, несомненно, лучше. Сириэль солнце любила.
Но сейчас острее стоял другой вопрос.
— Почему я? — с ледяным спокойствием поинтересовалась Сириэль, в упор глядя на профессора, сидящего за столом над свитками.
Он ответил ей взглядом с тем же температурным показателем, но ещё и прищурился, выражая подозрение. Похоже, не терпел даже намёки на мнение и вопросы, ведущие к демонстрации такового.
— Вы подмастерье, если не забыли.
Сириэль видела по хмурящемуся лицу профессора, как утекал кредит снисхождения, заработанный идеально изготовленными зельями для Помфри.
— Вот именно — подмастерье, а не провинившаяся школьница. Не осталось тех, кто не знает ваш предмет? На такую работу назначайте бездарей и лентяев, а не научную сотрудницу, — и Сириэль перелистнула страницу справочника, красноречиво продемонстрировав этим шумным в повисшей тишине звуком свою занятость. Будущее исследование, которое она десять минут назад решилась предложить профессору, требовало сбора данных. И тех самых котлов.
Затянувшаяся пауза и тяжёлый взгляд чёрных глаз могли бы напугать неподготовленного к таким моральным трудностям подростка, но Сириэль — уже дама пуганная. Взять хотя бы метающий бешеные искры злобы Каркарова в первые годы его директорства. И даже это потом пугать перестало. А к последнему году обучения уже даже раздражало до ответной гневной трясучки.
Снейпу тоже явно приносило удовольствие (потому что не замечать он не мог) то, как вжимали головы дети, над которыми он нависал, одним лишь тяжёлым взглядом контролируя каждое движение, производимое над котлом. Он и с Сириэль пытался провернуть этот трюк морального давления, но что толку, если она свои знания закрепила кровавой печатью круглой отличницы.
Лишь бы на шею не садился, а так — всё равно.
Выдержав почти минуту тишины, в награду получила — смешок? Едва заметный, а вслед за ним быстрый кивок, которым пытались скрыть первую реакцию. И всё же, к своему удивлению, в его взгляде средь чёрной чащи недовольства и холодного ветра презрения Сириэль приметила тень неуместного там зверя — уважения. Призрачно-осторожное животное тут же растворилось в мастерстве держать лицо непроницаемой маской.
— Заварите тогда чай, обсудим детали — работать всё равно не в чем. Я пока назначу одного бездаря.