— Плохо, если ты не принимаешь во внимание его бесстрашие и высокие боевые умения. Стократ выше твоих, — грубо упрекнул Каркаров, помогая отодвинуть стул и подавая руку. Увернувшись от её вопросительного взгляда, продолжил. — Тем не менее, тут он потому, что учился в Дурмстранге. Люциус, подкаблучник, до сих пор тешит надежду отдать сына к нам. Перерос уже на год, но… деньги бы решили, да и я, как тебе известно, не жаден. Но, по его мнению, я предвзят в характеристиках, — скромно пожал плечом, уводя Сириэль от стола и людей. — Консультируется с Антонином.
— А Долохов, по его мнению, непатриотичен? Не будет восхвалять Дурмстранг? — Увернулась от взгляда насторожившегося отца, вильнув за Каркарова и встав спиной к окну.
— Будет, — уклончиво протянул Каркаров, не заметив, как проходившая мимо коренастая женщина с любопытством оценила его выправку. — Антонин считает Румынию родиной, Люциус полагается на это, видимо. Хотя истинное происхождение чуть запутаннее.
Он оглянулся, поискал кого-то взглядом и снова выпрямился, уставившись на сад за макушкой Сириэль.
— Семейное поместье отца Антонина в Буджаке. А сам Антонин рос в период, когда эта территория откололась от Российской Империи и присоединилась к Румынии. Он попал в рассвет пропаганды. И она сработала — Антонин рассорился с отцом, тот уже в силу времени своего рождения был предан совсем другому государству. А в период первой магической войны, когда Антонин вступил в права на наследство, поместье было рассекречено кем-то из Ордена Феникса. Я так и не смог узнать у Антонина, кем именно. Говорит, что смысла эта информация уже не имеет. Но если б не имела — почему не сказать?
Его заметно понесло по руслу рассуждений, скапливающихся в заводь обиды. Пока его заблудший взгляд рыскал по саду, Сириэль обернулась на Долохова, одиноко стоящего всего в трёх метрах. С ним было что обсудить.
Науськанным чутьём прощупывалось натяжение нити, связывающей троицу. Между ними что-то происходило.
— Почему ты интересуешься им? — смочив горло вином с проплывающего подноса, спросил шёпотом Каркаров. А когда Сириэль перехватила вино себе, он украдкой проверил Арне по другую сторону зала и превратил вино в воду.
— А вам неизвестно? — отставив поскучневший бокал, Сириэль всмотрелась в очерченное спокойствием лицо.
Секундный взгляд глубокого синего с приказом «говори», холод которого дробил кости. Но Сириэль не поддалась. Нащупала слабое место — приверженность Арне к недосказанности.
— В таком случае спросите у моего отца. Он решает, о чём распространяться, а о чём нет, — привычно отступила за глухую защиту спины главы семейства.
Каркаров фыркнул и без слов направился к чете Малфоев.
Наконец подвернулся случай подтвердить догадку — Каркаров был не в курсе её родственной связи с Долоховым. Почему Арне не уведомил старого, как он говорил, «друга» о пополнении семьи? Сириэль вообще впервые видела их втроём в одном помещении. Пусть и порознь.
Начала подступ с баррикады из шестидесятилетней женщины, которая вежливо и вполне дружелюбно для спорного статуса крови Сириэль представилась Друэллой Розье. За десять минут болтовни Сириэль выпила два бокала вина, пока вокруг Долохова вились мужчина и такая же коренастая и русоволосая женщина. Он даже рта не раскрыл.
Возраст его застрял в крепко сбитых пятидесяти. Под тусклым светом свинцовых туч его лёгкая седина на висках серела едва заметно. Кожа бледная, но без оттенка болезни, скорее аристократичной бессонницы, что тенями пролегла под тёмно-карими глазами.
Он всё смотрел в пол, казалось, совсем не слушал, но кивал или качал головой в нужных местах.
Только его фанаты отошли, Сириэль заняла их место, не давая себе времени напитаться сомнениями.
Долго им «поболтать» не дали. Она еле успела расшаркаться, чтобы сформировать беседу в удобный для них обоих формат «да-нет», как подкрался Каркаров.
— Моя ученица налаживает контакты? — голос его был таков, будто застал за чем-то непристойным.
Нацепив улыбку кривенькой вежливости, Сириэль в положенном порядке вытянулась по струнке. Липовую покорность портила дерзко вскинутая бровь, ненарочно спародированная.
— Мой отец находит такое времяпрепровождение полезным, а я — весьма увлекательным.
Врала — отец уже успел намекнуть нахохленным видом, чтобы она держалась подальше от Долохова. Но, так как прямого указания не было, Сириэль считала себя вправе поступать по-своему.
Заметив молнии в глазах Каркарова, Долохов поддержал диалог, кажется, лишь за неимением фантазии для альтернатив.