Сириэль подхватила с пола красный парадный кафтан, но надевать пыльную, потоптанную и помятую вещь не стала. Встряхнув, кинула на кровать. Потянувшись за своим белым поясом, задумалась. Зелёный пояс на факультете Венери по неофициальному сговору носили девушки с более бойким характером, чем предписывал кодекс Дурмстранга для леди. И хотя зелёный пояс венерийкам носить позволялось, так как это был один из основных цветов факультета, более покорные леди отдавали предпочтение перламутрово-белому цвету.
Сириэль мимикрировала под покорное большинство. Михай говорил, что ей это не помогало. Но иной необходимости она для себя не видела. Её всё устраивало.
При Каркарове на эти правила даже сами профессора начали смотреть сквозь пальцы и не сильно стремились воспитывать из учениц достойных жён. Каркаров держал курс на военную подготовку, а там нет места нежности и элегантности. Только на мозги продолжали капать необходимостью рожать от чистокровных.
Едва заметен был перекос в бытовой магии, прорицании и уходе за магическими существами — чаще трясли с девчонок. Но даже со строгим воспитанием сложно было бы привить верность обету супружества, когда у половозрелых подростков в замкнутом тоталитарном мирке было огромное множество поводов пересечься — от общих уроков до равно разделённой уборки и готовки.
А Игорь? А Игорю плевать. За целый год после того, как он узнал о «борделе», ничего не изменилось. Развлечение сексом и шантажом продолжалось.
— И что, — раздался его уже спокойный голос, — за яд Акромантула, допустим, — качнул он кубком, рассуждая, пока Сириэль затягивала пояс, — ты бы стала моей?
Подобная риторика насторожила. Сириэль всполошило его желание обладать. Оно будто уходило глубже одной ночи.
Знаки романтического толка она опознавать не умела. Никто в неё не влюблялся. По крайней мере, в свою сторону она подобного никогда не наблюдала. И сама никого вне семьи не любила.
Как она могла распознать то, что не чувствовала и не видела? А что чувствовал Игорь? Любовь? А она и должна быть такой сковывающей и уничтожающей? Вряд ли.
Сириэль позволила себе нахмуриться, так глубоко задумалась.
— Ты этого уже в любом случае не узнаешь, — бездушность сошла легко. Закинув кафтан на плечо, она выпорхнула за дверь.
Спускаясь по каменной закрученной лестнице башни, услышала, как в комнате Каркарова что-то взорвалось, подобно раскату грома, в котором сверкнуло отчаяние.
Привычный яд злорадства тёплым смехом разлился по телу. Свобода!
_________________
* Цитата Ярослава Гашека. Чешский писатель-сатирик, анархист, драматург, фельетонист, журналист, комиссар Красной Армии 1883 — 1923.
** В фехтовании повторный удар.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов