Снейп вытащил из ящика стола чистый лист бумаги, быстро что-то начеркал, взмахнул палочкой, и листик, сложившись в маленькую птичку, выпорхнул из кабинета.
Ответной короткой усмешкой оценив изящность магии, Сириэль занялась чаем. Это был шанс подступиться к нему, чтобы сдвинуться с мёртвой точки простого «повара».
Кипяток был готов всего с одного взмаха палочки, травяной сбор разложен по чашкам и залит. Только первый аромат раскрылся вместе с развернувшимися лепестками бутонов, Сириэль подкралась к столу, за которым профессор занимался вычиткой летних эссе.
— Профессор, позволите вопрос? — аккуратно начала она.
— Никаких личных вопросов, — как отрезал Снейп, не отрываясь от чьего-то ровного почерка.
— У меня профессиональный интерес к вашим научным статьям, — проигнорировала она его стену, выставленную не с той стороны.
Его поверхностную сводку биографии она и так успела вызнать у Хагрида. Однажды ей даже попалась под руку статейка о том, как коварный Снейп вырвал победу в дуэльном клубе над Златопустом — знаменитым завсегдатаем книжных магазинов по всему миру. Иначе Сириэль назвать его не могла, потому что все, кто имел непосредственное отношение к охоте, с завидной регулярностью над ним ржали в тепле кабаков.
В том же номере газеты была раскрыта ещё пара нелицеприятных фактов из жизни именитого зельевара.
Будто не ожидав подобного, Снейп поднял на Сириэль выжидающий подвох взгляд.
— Вы читали мои статьи? — в вопросе была чуть ли не угроза, словно речь шла о личных дневниках, а не про общедоступную информацию.
— Конечно, — внимательно регулируя тональность голоса, Сириэль попробовала подцепить чем-то между лестью и само собой разумеющимся, не требующим внимания фактом. — Я читала также Дамокла Белби, Виндиктуса Виридиана, Григория Льстивого. Это первые, кого я смогла припомнить из британцев, были и другие. Мой профессор заинтересован британской научной средой. Мне же ближе труды соотечественников. В Восточной Европе границы исследований… немного шире, — осторожная улыбка, а вслед за ней серьёзность.
Профессор чуть нахмурился, прищур стал более хищным. Не такую реакцию должен был вызывать намёк на тёмную магию в среде, где она неодобряема чуть ли не на уровне преступления.
— Спрашивайте, — швырнул он разрешение, возвращаясь к эссе.
— Почему вы пишете работы по темам, столь отдалённым от удобства в массовом практическом применении? — спросила Сириэль, игнорируя грубость его и закипающую в себе.
— А что, я должен угождать всем страждущим? — неощутимой усмешкой слетел полуриторический вопрос. — Всех убогих лечить?
— Простота изготовления обещает большой доход, — обрадовавшись про себя его эмоциональному подключению, Сириэль принялась спорить, не упуская поводья умеренного почитания.
— Я преследую высшие цели, — резкий росчерк пера, и в нижнем углу чьих-то летних трудов оказалась «О».
— Где вы проживаете? — с чуть большей отстранённостью зашла она с другого угла.
— Что? — на мгновение он замер.
— Какая часть Лондона? — нужна была видимость диалога, хотя ответ уже был Сириэль известен.
— Какое это имеет отношение к… — поднял он голову, присмотревшись к одежде собеседницы. Взгляд быстро нашёл меч на поясе, после чего взметнулся к улыбке.
— Один из лучших зельеваров Великобритании влачит существование в «докерском» районе, — проскандировала она; выразительность переметнулась в заискивающий тон. — Как думаете, какую репутацию это создаёт? — глаза хитро сузились.
— Мне нет дела до репутации, — отрезал Снейп, нахмурившись. — Откуда вам известно про Ист-Энд? В Дурмстранге не учат этикету, и потому вы нашли уместным порыться в моём досье? — предупредил строго и неодобрительно, но было ещё и что-то выжидающее.
Сириэль не в первый раз лицезрела то, как человек, поддавшись эмоциям, терял контроль над телом. Профессор, похоже, не заметил, как встал из-за стола и опёрся о него кончиками пальцев, подавшись вперёд. Вечерняя обстановка и не располагала к излишней собранности.
— Газеты любят ваш гений, профессор Снейп, — с лёгкостью невиновной осадила его вспыхнувшее желание защитить нарушенные границы. — Ни одной высшей цели не достигнуть без средств. А средства идут охотнее к тем, у кого хорошая репутация. Ну или скандально-плохая. Но у вас ни то, ни другое.
— Вы приземлённо мыслите, мисс Матей, — сел так, будто потерял всякий интерес к спору. — В науке для вас места не найдётся.
— Я уже в науке. Несколько статей выпускала в восемьдесят восьмом. Но тогда это шло под именем моего наставника. Георг Флореску. Читали?