— Приходилось, — в тёмных колодцах-глазах мелькнула какая-то мысль. — Что конкретно делали именно вы?
— Профессор Флореску руководил и проверял, я делала всё остальное: создавала условия, ставила опыт, снимала показания, производила вычисления, сверялась со справочниками.
— Вы выполняли полностью всю работу? — по тону было понятно — что он еле-еле верил в это. Из-под чёрных бровей на неё глядело сплошное подозрение.
— Я, вроде, так и сказала, — мгновенно раздражилась Сириэль, забыв про учтивость и всю прочую лживую чушь. Возникало ощущение, что её собеседник плохо слушал или был идиотом — одинаково выбешивающие вещи.
Брови Снейпа выразили удивление, а Сириэль запоздало прикусила язык.
— Не любите повторять? — уголок его губ дёрнулся в довольно заметной усмешке, но тут же опустился на место.
Но этого хватило, чтобы Сириэль перемкнуло со стыда за оплошность, на радость удаче. Слабость была раскрыта вовремя и перед подходящим человеком.
— Я не попугай, — с мягким вздохом она потратила остатки искренней раздражённости на то, чтобы подточить его расположение к себе. — Норма ли — выбрасывать время в пустоту?
Снейп опустил взгляд на пергаментные листы. Сириэль не стала ждать и вместе со своей кружкой чая скрылась в кладовой, чтобы лишний раз не сидеть на глазах Снейпа без дела.
Меньше чем через пару минут в кабинет отмывать котлы прислали Невилла Лонгботтома.
На уроке он едва не завалил элементарное уменьшающее зелье. Об этом Сириэль узнала уже за обедом, подслушав перешёптывания его сокурсников. Оказывается, Снейп чуть не подверг опасности домашнюю животинку Лонгботтома. Именно на жабе планировалось провести испытание зелья. И профессор, прекрасно осознавая, что зелье скорее всего не удалось, взялся преподнести урок именно таким путём.
Сириэль не была уверена, что поступила бы подобным образом, но слабо представляла, как ещё можно донести до бестолкового ребёнка важность внимательности при работе зельями. В её школе порядки были довольно схожи с тем, как преподавал Снейп, но для местных детей его поведение считалось жестоким.
Может, из-за лицезрения более толерантного отношения от других профессоров методы Снейпа имели столь малый обучающий эффект? Но на Сириэль и прочих сумевших доучиться до выпускного дурмстранговцах это же сработало.
Если б Сириэль не знала, что он обучался в Хогвартсе, сочла бы дурмстранговцем. С факультета Гласиас, пожалуй. Те как раз являлись неким смешением Слизерина и Когтеврана — хитрые, умные, обособленные и беспринципные.
Дальнейшие переговоры по поводу планируемой работы прошли по сухому руслу деловой выдержанности вплоть до обеда.
Проходя мимо гриффиндорского стола, Сириэль нагнулась к детям, среди которых признала трио, что прибежало утешать Хагрида. Сердобольные ребята с притуплённым чувством самосохранения возмущались наказанию Лонгботтома и жестокому обращению с его питомцем. Злодеем в их понимании стал Снейп.
— Тише. Вас за профессорским столом слышно.
— Думаете, честно поступать так, как он? — громким шёпотом пробурчал недовольный долговязый Уизли. Поттер рядом с ним тоже выжидающе уставился на нахмурившееся в недоумении лицо Сириэль.
Нет, надо заканчивать с покрывательством детишек, а то какие-то слишком привязчивые. Её и так уже пару дней преследовала пара синхронных рыжиков с красными галстучками набекрень.
— Военное дело не учить — быть битым, — легко нашлась Сириэль. — А на войне все средства хороши.
— Но мы не на войне, — жёстко возразила Грейнджер.
— Глупо надеяться, что на своём длинном веку вы её не застанете. — Сириэль не знала, что ещё ответить, когда увидела шок в их глазах. Поспешила уйти.
Разве это не основополагающая обучения — учиться так, будто от этого в дальнейшем будет зависеть твоя жизнь? Она и будет!
Настала пора посетить самый демонстративный в данном ключе урок. Что, как не защита от тёмных искусств, должна показывать справедливость этого утверждения?
Но манера профессора Люпина вести урок показалась Сириэль странной. Слишком… доброжелательной. Не очень-то она ожидала увидеть от него суровую решимость или хотя бы умеренное запугивание, необходимое для того, чтобы предмет воспринимали всерьёз, но это… Сплошное разочарование. Хуже перфекционистской скуки урока МакГонагалл. Там Сириэль едва не заснула, благо её выгнали — выходить самой было бы не слишком вежливо, особенно когда и так напросилась.
Трансфигурация никогда не казалась ей интересной или хотя бы лёгкой. В Дурмстранге на старших курсах за этот предмет она получала проходной зачёт только благодаря расположению директора и ещё парочке хитростей.