Снейпу равнодушие она, конечно, не показывала. Толку-то? Чтобы позлить? Он и так порядочно злился на всех подряд. Сириэль удивлялась, как ей хватало сноровки за эти полтора месяца не попасться под горячую руку. А если где (как в случае с библиотекой) она и имела проколы, ему это будто даже импонировало на уровне «мне нет до этого дела».
Вовремя подсовывая готовые отчёты с результатами очередного опыта, даже умудрялась оставаться на хорошем счету. А подобие вечерних посиделок вроде как за работой, а вроде как с чаем, неплохо давало возможность Снейпу притерпеться к её, как он сказал, «жаргону деревенщины».
Первое время лукавая ухмылка помогла заработать репутацию свояченицы. Снейп мог выдать меткую остроту прямо во время приёма пищи в Большом зале, если Люпин за неимением свободных мест садился рядом с ними. Вариантов в целом было немного, со Снейпом, кроме Сириэль, никто не изъявлял желания разделять трапезу.
Сириэль уподоблялась манере Снейпа, аккуратно подольщаясь к его высокомерию. Тоже могла кого-нибудь из учеников Гриффиндора поддеть. На Поттере было особенно удобно — мальчик сам нарывался на остриё снейповского сарказма.
Ну и на Люпине, конечно.
Неприязнь Снейпа к данной нелепице семейства псовых было очень легко поддерживать и даже искренней при этом оставаться. Не то чтобы для Сириэль искренность в случае расположения к себе людей играла важную роль.
К концу октября, в один из таких обедов, Снейп заметил на рукаве оборотня новую аккуратную заплатку. И обронил будто бы в пустоту:
— Мне казалось, зарплаты профессора должно хватать на достойную самопрезентацию, — и кинул ожидающий реакции взгляд на подмастерье.
Но Сириэль не нашла в себе сил хотя бы бровь приподнять, чтобы изобразить интерес, свойственный её желанию выслужиться перед начальством. Надоела его зацикленность на скучнейшем из существ.
Снейп мог бы прихвастнуть интеллектом на фоне скромничающего Люпина, но размер капитала на фоне семьи Матей у них обоих весьма прискорбен. Но если бы мать не прикладывала усилий к внешнему виду Сириэль, то выглядела бы она подобным Люпину образом. Так что... с её стороны цепляться к чему-то подобному смысла нет.
Итак, Сириэль впервые пришлось демонстративно притвориться слепоглухонемой. А после ещё и исчезла на пару дней в лесу, в попытке выкинуть из головы удивлённые взгляды обоих профессоров.
В остальном было легко подыгрывать тому, кто любил зелья так же, а то и больше, чем сама Сириэль. Дольше, так точно. Может, ей ещё помогало совершенно искреннее безразличие на его выпады в сторону отрабатывающих наказание.
Однажды даже имела удачливую неосторожность подсказать что-то крупному остолопу со Слизерина. Черноволосый тугодум из её купе, которого Снейп назвал Флинтом, завис над Эйфорийным эликсиром.
За прошедшее время Сириэль приметила в нём желание вдолбить в головы учеников самостоятельность и логическое мышление. Сириэль не стала выдумывать метлу и последовала тому же принципу.
— Что легко вступает в реакцию окисления? — будто бы украдкой спросила Сириэль, очищая за собой инструменты.
Юноша таким вопросом был озадачен. Сириэль строго посмотрела на него в упор. Взгляд его забегал. Парень зажмурился, но в итоге выдал: «Эферные масла».
— Эфирные, да, — сухо поправила она, перенося левиосой разделочный нож на заготовленную для сушки тряпку. — Ну и где они с большей вероятностью будут? — Сириэль взглянула на его руку, которая в мытарствах не могла принять окончательное решение и металась то к коробке с иглами, то к семенам. — В иглах дикобраза или клещевине?
Дверь в кладовую хлопнула, Флинт вздрогнул, как распоследний вор, выдав вошедшему в кабинет декану факт нарушения правил.
Снейп окинул двух заговорщиков недовольным взглядом. Но, наверное, Сириэль показалась ему слишком равнодушной, или помогла кому надо, или подсказки были не такими раздражающими, потому что он только хмыкнул и занялся своим делом за столом подальше.
Но как бы Сириэль ни отпиралась от внеплановых встреч с Люпином, лекарство носила ему именно она. Хотя в глазах Снейпа и читалось понимание нежелания, деваться некуда. Да и не такой катастрофической была эта уступка. Именно уступка, Сириэль взглядом прекрасно давала понять, что она Снейпу одолжение делала.
По возвращению Сириэль обычно ждали чашечка любимого чая с шиповником и спокойная тишина. Сириэль предпочла бы беседу, но для Снейпа наградой была бы именно тишина — отплачивал как понимал.