Люпин в эти короткие «свидания» был приветлив, вежлив и благодарен, а Сириэль молчалива и отстранена. После его первой спячки, когда он сонный, обернувшись обратно в ослабленного человека, свалился на пол, Сириэль помогла ему встать лишь когда с особым трудом подавила брезгливость. Дальнейшую помощь Люпин отклонил взглядом резче змеиного броска.
До того понятны и близки оказались для Сириэль его чувства в этот момент, что она даже смутилась.
Во второе его обращение случилось ровно то же самое — ноги не удержали его. Но на этот раз Сириэль действовала уже с более осмысленным намерением уменьшить страдания очевидно несчастного существа. А Люпин вновь и с куда большим остервенением отмахнулся от неё.
— Обойдусь без жалости, — сказал он, отпихнув её руку от плеча.
Не успев сообразить, Сириэль в ответ желчно огрызнулась:
— Жалеть коня — истомить себя.
Она пыталась по-хорошему! Пыталась вежливо, как учили девушек в Дурмстранге, учили быть леди.
Вытравить из сознания подобные же настойчивые отцовские уроки было аналогично сложно. Он даже в письмах продолжал настаивать, что помощь убогим — это её задача по праву удачного рождения в числе сильных мира сего. Кто, если не такие, как она, будет защищать слабых? А слабость многолика.
В тех же письмах, что филин приносил скопом, дед советовал убить оборотня и возвращаться домой, а то он соскучился. Мама заверяла, что каждый достоин уважительного отношения, пока не докажет обратного. Ильдико в детской манере писала примерно о том же и пихала в письма рисунки скелета кота в бантиках. А Йоргун за взятку дурмстранговскими сплетнями требовал выдать ему более интересные заграничные сплетни. Жаловался также, что Каркаров зубоскалил на его неосведомлённость о деятельности ближайшей родственницы, умотавшей в Британию.
И без того раздосадованная своей неудавшейся ролью помощницы, Сириэль ещё больше терялась от всех этих несочетаемых указаний. Строчка про бывшего директора и вовсе породила желание сжечь все письма разом.
Продолжая плыть по течению жесткого графика жизни, Сириэль накануне Хэллоуина застукала Люпина за беседой с Поттером в своём кабинете.
Молча поставив лекарство, сготовленное уже лично ею совместно со Снейпом, она проследила, чтобы больной его принял. После забрала кубок и, не сказав ни слова, ушла под удивлённым взглядом школьника.
Люпин на неё даже не взглянул.
Не сказать, что её дисциплинированные будни были серыми и унылыми, но однообразными точно. Шла работа над уже второй научной статьёй по теме зелий. И Снейп за то, что Сириэль не совершила ни единой ошибки, а те, что совершила, ловко прикрывала или вовремя переделывала, даже разок похлопал её по плечу. Потом, правда, вытер руку о мантию, пытаясь избавиться от сентиментальности, как от какой-то постыдной грязи.
У Сириэль вторжение в личное пространство тоже вызвало омерзение, дёрнувшее осквернённое плечо.
* * *
В Хэллоуинскую ночь жизнь заиграла новыми красками.
Никогда в семье Матей не жаловали этот праздник. Слишком много нечисти активизировалось. И Сириус Блэк, разодравший портрет Полной Дамы, только укрепил в Сириэль нелюбовь к ночи умерших.
Залив в себя особое зелья Пса, обостряющее обоняние ведьмаков, Сириэль полночи провела на карачках, как единственный и от этого главный следопыт. Да и по здоровью, возрасту и статусу никто из педсостава не смог бы позволить себе ковыряться в пыли на полу в три погибели.
Довольно быстро выяснилось, что её целью стал или оборотень, или анимаг из семейства псовых. Об этом же свидетельствовали отметины, оставленные под разорванным холстом. Тупой широкий коготь, обломившись, застрял в древесине подложки картины, за которой располагался вход в башню Гриффиндора. Видимо, хозяин питался крайне плохо — злую шутку сыграл недостаток витаминов и ухода. Но чего ещё ожидать от существа, которое двенадцать лет проторчало в Азкабане?
А также у звериной формы Блэка была шерсть, а у этой шерсти — блохи, из-за которых эту шерсть можно было отыскать на полу. Чёрная жёсткая и с характерным запахом мокрой потной псины. Он будто только и делал, что целыми днями болтался в канавах, собирая на себя многогранное амбре камыша, помоев и крыс.
Делясь находкой с директором и Снейпом, с любопытством следящими за её стараниями, Сириэль была готова поспорить, что учуяла бы побегушника и без зелья со своим лишь слегка обострившимся со дня обращения в ведьмака обонянием.
Иной раз на некоторых перекрёстках коридоров попадались целые клочки, словно их хозяин задумывался, куда свернуть. В эти моменты промедления блохи его донимали и приходилось чесаться.