Пройдя путь от входа в башню Гриффиндора до тайного лаза за статуей, которую, не поняв, как открыть, пришлось разрушить Редукто, Сириэль добралась по земляному туннелю аж до Хогсмида. Там действие зелья подошло к концу, да и оно бы не помогло найти след в промозглой слякоти и ливне с ветром. Даже при том, что Сириэль была готова и дальше стирать колени ради цели.
Не нашедший выхода охотничий азарт бушевал в ней разочарованным негодованием, пока она пыталась высмотреть следы, отплёвываясь от налипающих на лицо волос.
С таким лазом дементоры потеряли даже мнимую полезность. Да и по рассказам бывшего Пожирателя смерти, Каркарова, дементоры не могли видеть анимагов. Но отчего бы тогда Блэку не сбежать раньше? Или нужно быть в звериной форме, чтобы дементор не видел? А что насчёт оборотней?
В любом случае, при первом раскладе сумасшествие Блэка ставилось под сомнение. Анимагия сложна не только в освоении, но и в применении. Без четко поставленной цели не выйдет обернуться в зверя. И обратно. Вопрос: может ли Блэк вернуться в человеческую форму?
А если оборотень? На носу полнолуние, оставался всего день. Оборотень оборотню рознь, и особо сильные особи могут несколько дней пребывать в звериной форме, а не как Люпин под действием зелья — всего сутки и те в спячке. Но будь Блэк оборотнем — не сбежал бы сегодня. Эти кровожадные твари инстинктивно тянутся к человеческой плоти. А как можно удержаться от огромного множества свежего тупого мяса? Детей.
Сквозь грозовую стену дождя Сириэль вглядывалась в закутки мрачной улочки Хогсмида, когда с востока, над Чёрным озером, уже серело небо.
Очень вряд ли Блэк лишь благодаря удаче или хорошему чутью смог добраться до башни Гриффиндора. Ещё и в бесконтрольной форме оборотня. Он — анимаг. И он учился здесь или работал. Ведь точно знал, куда идти в магически запутанных коридорах замка, который не повёл его долгим путём, как порой делал с Сириэль. Да и Блэк ни разу не свернул в ненужную сторону, не упёрся в тупик. Знал лаз и заклинание к нему! Скорее всего, он не думал на перекрёстках, а соблюдал аккуратность перед поворотами, чтобы его не заметили.
Он был не просто в трезвой памяти, но ещё и с рабочим мозгом.
Но что ему приглянулось в башне?
* * *
Наверное, Сириэль стоило побыстрее уходить из хижины Хагрида, в которую Снейп её посылал за некоторыми ингредиентами. Но всякий раз она задерживалась минут на тридцать за беседой. И всякий раз потом уходила в лес за дополнительными ингредиентом, чтобы Снейп не так ворчал по возвращению.
Так, в одну из её задержек, полувеликана навестил Дамблдор и настойчиво советовал ей посетить ноябрьский матч по квиддичу между Пуффендуем и Гриффиндором. Благо на эту ерунду идти не пришлось — нужно было остаться с Люпином. Что впервые радовало!
Прознав о таком удачном совпадении лунных и спортивных календарей, Снейп присвоил ей звание «счастливицы». А Сириэль, пытаясь проявить к нему отсутствующее сочувствие, смогла погладить только воздух над его плечом.
Как следует отоспавшись за день до, сбив ради дела свой идеальный режим жаворонка, Сириэль полдня и ночь промедитировала, наблюдая за мирно сопящим оборотнем. В этой личине Люпин выглядел ещё более уныло. Какая-то облезлая плешивая крыса, а не волк. От скуки чувства перекатывались от презрения к чему-то щемящему и заставляющему отвести взгляд.
Наверное, на утро она выглядела слишком усталой или задумчивой и от того не столь надменной в сравнении с обычным состоянием, и потому Люпин счёл уместным заговорить с ней.
— Вы думаете, что я опасен для детей…
Из-за того, что Сириэль была не слишком внимательной, она упустила интонацию произнесённого. Но, взглянув на выжидающего, уже сидящего на кровати Люпина, поняла, что надо что-то ответить. Голова была забита Блэком и Гриффиндорской башней, и чужое самоуничижение её не трогало.
— Так и есть, ты же не человек.
Прозвучало слишком безучастно, стоило быть грубее, чтобы он не продолжил этот разговор.
— А чем ведьмаки отличаются от человека? — непримиримо спросил Люпин, будто к выводу какому-то подводил.
Сириэль даже опешила — показалось или это в самом деле был поучительный тон? Он разоблачить пытался? С подозрением она взглянула на ссутуленную фигуру. Из угла комнаты на неё смотрели два пронзительных глаза, голубых, как озёрные отражения бледного зимнего неба.
— Хотя бы тем, что контролируют себя.
— Было время, когда считали иначе.