Сириэль же со своей любовью к субординации слишком привыкла за чужими спинами стоять. Главенствующих позиций она практически никогда не занимала. Братом разве что командовала да школьными приятелями пыталась. Если те позволяли.
— …Бледный как смерть, весь трясётся… — продолжал Хагрид, неуклюжий из-за переживаний, рассказ о встрече с Блэком после гибели Поттеров.
Очередной диссонанс поразил до такой степени, что Сириэль недовольно фыркнула. Ну не будет человек, несколько лет несущий бремя двойной агентуры и преданности Волдеморту и тёмной магии, трястись как банный лист после убийства.
Среди Пожирателей довольно жестокие магические дуэли сродни послеобеденной игры в нарды. Того Пожирателя, что жизнь дала ей возможность наблюдать, такая ерунда, как убийство, уже давно и глубоко не волновала. В его синих глазах пеплом шуршало смирение к жестокости. Этому Каркаров пытался научить и весь в Дурмстранг. При условии отсутствия военного положения выглядело это параноидально.
И даже сама Сириэль, будучи ребёнком, которого война (стараниями близких) обошла стороной, после закалки от такого наставника не находила ни боль, ни смерть, ни убийство чем-то из ряда вон выходящим, из-за чего стоило бы трястись. Что уж говорить о ближайших приспешниках Волдеморта. Как Блэк при таком окружении мог бояться смерти?
Или же он был распоследним трусом, или Поттеры его так крепко обидели, что тут уже вопрос — «а не поделом ли?». Разве бывает так, что без видимой причины предают лучшего друга и самого близкого человека?
Нависнув над опустевшей кружкой, Сириэль тёрла лицо и пыталась напомнить себе, что все люди разные и реакция может быть разной. Как вариант, это было первое его убийство… Но как оно могло быть первым?! Блэку было двадцать два года, это практически три-четыре года войны! Настоящей, с терактами, пытками, похищениями и прочим. Не мог он никого не убить за эти годы. Будь он хоть с какой стороны.
Имя Питера Петтигрю ей так же ни о чём не говорило. Туповатый слаборазвитый мальчик, убитый горем, бросается спасать друзей навстречу талантливому Блэку, не дожидаясь Министерства. На то и погиб смертью отважных глупцов.
Но картина хохочущего посреди обожженных трупов и развороченного взрывом асфальта Блэка уже вызывала у Сириэль опасения. Всё же чистокровие поддерживалось инцестами, и что-нибудь в голове могло испортиться. Вменяем ли Сириус с такой наследственностью?
Но Корнелиус Фадж подтвердил неозвученные опасения касательно присутствия таки разума в голове Блэка. Просидеть в Азкабане с десяток лет и выглядеть всего лишь как «человек, которому всё надоело»… Сириэль молча пялилась в свою новую кружку с грогом, слушая, как Блэк выпросил себе кроссворд. Чушь полнейшая! Кроссворд что ли подтолкнул его к побегу?
Итак, конечная цель Блэка по официальной версии — вернуть Волдеморта. Но с чего он решил, что именно сейчас это стало возможным? А башня Гриффиндора чем тут может помочь?
Наверное, было бы неплохо раздобыть экземпляр той июньской газетки.
* * *
На следующее утро с началом каникул после лесной прогулки Сириэль пришла к Хагриду. У неё была надежда на то, что профессор Снейп уедет домой на каникулы, но тот, вежливо поздоровавшись за завтраком, сообщил, что направляется в лабораторию. Тонкий намёк — «и ты иди работай».
Лесничий был в полном расстройстве чувств из-за письма от Министерства. Он-то с подозрений был снят, зато по поводу гиппогрифа заседание ещё только планировалось. И ждать предстояло удивительно долго, аж до двадцатого апреля. Сириэль не успела ничего сказать — в хижине появились дети. Конечно, троица гриффиндорцев — ничего удивительного.
С кухни Сириэль было прекрасно слышно, как ребята пытались утешить друга, но тот обречённым голосом поведал, что у комиссии по обезвреживанию опасных существ «зуб на самых интересных животных».
Сложно назвать гиппогрифа интересным, в Трансильвании их как диких коней — пруд пруди. Порой мешают пройти нормально — если должного уважения не проявишь, они и агрессивно оскорбиться могли.
Правда этот экземпляр тихонечко лежал себе в углу у выхода и что-то жевал. Крысу, небось. Нет, пегасы всё-таки лучше. Пару веков уже верно служили ведьмачьим транспортом.
Рональд неудачно поднял тему погибших любимчиков Хагрида. Сириэль их ещё две недели назад помогала хоронить. Рыжего, впрочем, этот факт рассмешил, но он честно пытался держать лицо в спокойном состоянии, только дрожащие губы выдавали. Сириэль его старания оценила. У неё тоже брови поползли на лоб, когда слушала надгробную речь опечаленного Хагрида на импровизированных похоронах.