Почти мгновенно обоняние обострилось, в носу привычно засвербело — рецепторы, образовывающие обонятельный эпителий, увеличили площадь и толщину.
Глубокий вдох и несколько коротких за ним. В горле запершило от знакомого запаха мокрой псины. Напрашивалась мысль о Блэке, но Сириэль старалась быть рациональной — собачий запах въедливый, владельцев собак не так уж мало. Если мыслить трезво — этот запах, по сути, ничего не давал.
Нагрев волос меж ладонями, Сириэль вдохнула ещё раз, машинально нарисовав кончиком носа в воздухе восьмёрку. Это движение имело больший смысл при взятии следа, чтобы провести сравнение свежести, интенсивности и направления смещения запаховых частиц. Но не попытаться она не могла.
Смесь вышла более разрозненной и многообразной. Город? Сириэль крайне редко бывала в больших городах, чтобы точно признать этот запах. Может, деревня? Или дом? Грязная прогнившая древесина и пот человеческого мужчины. Отдавало заброшенным захолустьем и сыростью.
Сириэль недовольно мотнула головой, отгоняя уже как будто разыгравшееся воображение. Снейп удивлённо на неё посмотрел — она и забыла, что он стоял тут рядом и наблюдал, как она пялилась в окно остекленевшим взглядом.
— Ничего, что точно указало бы на личность, — досадливо констатировала она, откладывая волос в чашку Петри.
Снейп продолжал смотреть на неё выжидающе. Понимал — она умалчивала.
— Я не намерена озвучивать предположение, которое, возможно, только собьёт всех с толку. И вы молчите, если догадались, — Сириэль по глазам уже видела, что он своё предположение сделал. — Пусть комиссия будет независимой. Потом всё скомпонуем, если обнаружатся какие-нибудь чары.
На это Снейп ехидно хмыкнул. Потом уже Сириэль поняла, что это он так согласился, ведь, когда пришла МакГонагалл с Флитвиком и мадам Трюк, он смолчал.
Когда забирали метлу, никто и не обратил внимание на стол, заваленный лабораторным оборудованием, среди которого затерялась чашка Петри с единственной уликой.
Глава 3. Эскалада
Рождество в Визжащей хижине в компании самого скучного в мире оборотня прошло уныло. Если б Сириэль не умела занимать свой досуг тренировками, медитацией и книгами, было бы совсем бестолково и тоскливо.
Хотелось ещё раз взглянуть на июньский выпуск «Пророка», что случайно нашёлся при переборе заготовок осенних трав. Газета не подсказала, что навело Блэка на мысль о возрождении Волдеморта. Но, может, Блэк увидел какой-то код, или что-то ещё смотивировало его покинуть Азкабан, который он всегда мог покинуть. Что за человек сам себя удерживал в столь ужасном месте? Может, он считал, что там безопаснее, чем снаружи?
Сириэль была уверена, что не смогла бы так. Во-первых и основных, окосела б без компании.
Под утро, после бессонной ночи, размышления завели в лабиринт уникальных черт факультетов. В более консервативном Дурмстранге такого выбора Сириэль не имела. У девушек было лишь два пути — провал на вступительной проверке или поступление на факультет Венери, где обучали быть примерной и верной соратницей мужу. У парней аналогичный провал или уже два факультета: Гласиас — аналог Слизерина и Когтеврана, и Фламма — Гриффиндора с Когтевраном.
Когда на горизонте показалось солнце, а значит, время близилось к девяти часам утра, Сириэль задумалась о Люпине. Он начал вошкаться, возвращаясь в человеческую форму.
«На каком факультете было это волчье недоразумение?» — бесцельно пролистав трактат по влиянию зелий на волосы, Сириэль звонко захлопнула книгу. Оборотень даже не дрогнул.
Лицезрея такую картину уже который раз, было даже совестно злиться на него.
После сентября Сириэль посетила его урок ещё раз, где-то в середине ноября. Они тогда проходили гриндилоу. Снейп был прав — Люпин отставал от программы почти по всем курсам. Не так катастрофично, как он жаловался ей, но на пару тем — точно. И всё же добрая половина школы гудела словами любви и восхищения к новому профессору, особенно после пар с ним. Дети совершенно слепо не видели в нём угрозы, только пример для подражания.
Что-то всё-таки в нём было важное для них.
Разок Сириэль это даже отметила, случайно подловив Ремуса в коридоре:
— А ты небезнадёжен, хвостатый, — бросила она ухмылку в его сторону.
Он удивился, но кивнул благодарно.
Снейп же… Даже когда во время совместной работы Сириэль могла отвалить ему комплимент, «блестяще» или «очень наблюдательно», он будто не верил и смотрел на неё с подозрением. Молча пропускал восхищение, словно не нуждался в подобном отношении к себе.