Они вышли из библиотеки и двинулись по коридору в сторону кабинета ЗОТИ. По пути Сириэль передала ему свежесваренную настойку от боли в горле, чтобы не было необходимости тревожить местную целительницу подозрительными по происхождению травмами. И как показалось Сириэль, Люпин проявил даже излишнюю благодарность, принимая пузырёк.
Так же слишком пристально он на неё посмотрел, когда она изложила ему момент её спора с профессором зелий.
— Не стоило вам из-за меня ссориться с ним, — высказал он своё сожаление.
Чуть склонив голову в бок, Сириэль ожидала реакции на свои планы касательно его проблемы с суперлунием. А он первым делом озаботился шаткостью её положения, а не экспериментами над собой. Странный волк.
— Не принимай это на личный счёт, — улыбнулась Сириэль. — Это часть моей работы — искать недочёты в заказе. А ты — один сплошной недочёт.
На самом деле, бóльшим недочётом был Блэк, он — первопричина, Ремус ощущался как следствие. А он рассмеялся, опустив голову.
Взгляд её пробежался по полупустым полкам шкафов небольшого округлого кабинета, как ларчик в ларчике для профессора ЗОТИ, в центре которого стоял письменный стол. Как гостья, Сириэль расположилась напротив Люпина на скромном стуле с обтрёпанной спинкой.
Немного распихав со стола свитки по скрипучим ящикам, он подвинул Сириэль чашечку чая, а сам занял профессорское кресло за столом. За спиной окно — Сириэль тоже предпочла бы безопасность.
В воздухе чувствовался весенний аромат бергамота и пыли, слетевшей со страниц старых книг, сваленных на подоконнике, залитом солнечным светом. Но благо до весны ещё месяц — Сириэль не хотелось вместо белоснежной чистоты наблюдать на улице коричневое месиво из свежерастаявшей грязи. Может, это излишек зелья Пса сказался, но после ведьмачьих мутагенов, которые ей вживили на каникулах, обоняние обострилось. Несильно, но обилие пыли раньше точно не было примечательной вещью, теперь же — раздражало нос.
Закинув ногу на ногу, она бесцельно уставилась в раскрытый чемодан с двумя пиджаками, один не лучше другого. Даже на безучастный к моде взгляд Сириэль, фасоны порядочно устарели. Сейчас на Люпине был застиранный кардиган болотно-зелёного цвета, только подчёркивающий бледное невыспавшееся лицо. Вкуса у него было столько же, сколько и денег.
Может, она слишком пристально на него смотрела, потому что он отвёл взгляд и потёр рассекающий щёку старый шрам.
— Так о чём вы хотели поговорить? Помимо разрешения на эксперимент с зельем, со мной. Я в целом согласен, но будьте, пожалуйста, в следующий раз внимательны с календарями и прочим… Считаю, что вы доказали состоятельность по сдерживанию меня… но в любом случае я предпочёл бы не подвергать вас или кого бы то ни было опасности, — Ремус аккуратно взглянул исподлобья. — И что за подснежники?
— Подснежники в аврорском слэнге значат трупы, которые находят со стаявшим по весне снегом, — воодушевлённая добровольным разрешением, она приосанилась. — Так вот… И давай по именам обращаться, я слегка задолбалась с английской чопорности, а ты явно из тех, кто может позволить себе вольность. И раз уж по воле случая или того, что у меня кишка тонка, — с деланной неохотой «призналась» она, на что Люпин изумлённо повёл бровями, — ты не умер и уже не умрёшь, давай зайдём с другой стороны проблемы пребывания тебя в школе. Блэк. Что ты можешь о нём рассказать?
Ремус улыбался до упоминания Блэка, но сразу после осунулся ещё и нахмурился.
— Я пребываю в школе не из-за Блэка…
— Докажи.
— Докажи, что ты не нарочно испортила зелье.
Сириэль сощурилась на неожиданный отпор.
— Я не портила зелье. Оно работало. Ты что, разницы не заметил? Ты лучше просыпался…
— Нет, не лучше, я просто хотел поскорее уйти от тебя.
— Голову проверь, суицидник херов. Не надо пытаться мне самооценку подкосить, я видела разницу. В начале года ты еле зенки разлеплял, а в последние пару раз балакал со мной.
В глазах Ремуса мелькнуло отторжение. Запорол попытку пронять чувством вины? Где-то он на этом собаку съел.
— Итак… — заметно смягчился он, будто вспомнил что-то навевающее усталость. — Хочешь знать, что меня связывало с Блэком? Изволь. Я, он, Джеймс Поттер и Питер Петтигрю были лучшими друзьями, гриффиндорцами. С глупыми кличками, глупым названием нашей шайки и общими тайнами. Были неразлучны с первого по последний курс и даже после. С оговорками.
Сириэль кивнула, задумчиво подпёрла пальцами подбородок, взглядом снова прочесав незавидную обстановку чужой скучной жизни. Всё не могла решить, как поступить — просить Люпина рассматривать газету или нет. Это могло бы толкнуть расследование вперёд, а могло заткнуть так, что он уже язык из зада не вытащит.