— Я уловил мысль, — понятливо кивнул Ремус. — Но сильный тот, кто не приносит лишних жертв. И насколько я знаю — Джеймс действительно никого не убивал.
Блэка не оправдал.
— Лишних — возможно, — Сириэль повернулась к нему, оперевшись о стол рукой с зажатой палочкой. — Но у всего своя цена, не бывает хороших и одновременно сильных людей. За силу платят, пуская кровь этике.
Убеждение укоренилось плотно, но обсудить было не с кем. У отца к рассуждениям душа не лежала. Он только недовольно морщился, а в глазах читалось усталое жизнью: «Хорош болтать». Или, когда ему становилось совсем тяжело, уже звучало: «И ты туда же». С кем сравнивал, Сириэль не понимала. С её младшим братом, наверное. Йоргун горазд языком чесать.
Но Ремус… Сириэль едва узнавала его. Шрамы пролегли глубже, говоря об опыте, с кожи спала дождливая серость, руки сцеплены за спиной — поза уверенная.
— По твоей логике, доброта — удел слабых? — его брови хмуро изогнулись.
— Я не это имела в виду. — Задумавшись на пару секунд, она осмотрела грязную посуду. Подхватила нож и резким взмахом наставила его на Ремуса. — Я говорю об инструментах. Их можно применить по-разному. — Отвела нож от его навострившегося в глубине глаз оборотня и разрезала корень. — Человек, поступающий плохо, может быть и на условно хорошей стороне.
— Условно? — нахмурился он. — Думаешь, сама-знаешь-кого при определённой точке зрения можно считать условно хорошим? — внимательный взгляд заинтересованно следил за её лицом. Без агрессии.
Это расслабляло. Разговор казался сложным, но интересным.
— Мы все продукты социума. В Хогвартсе амбиции и хитрость — плохо, хотя тут же смелость и ум — хорошо. Тонкая грань, да? В Дурмстранге ты смотрелся бы белой вороной. Даже если не учитывать твой волчий прикол.
Их губы дрогнули в синхронной улыбке, но, тут же этого постеснявшись, уравновесились. Сириэль вновь собралась с духом. Сменила тон с утвердительного на более крадущийся.
— Ты мягок и осторожен, а таких проще подвинуть. Но здесь тобой восхищаются как раз за эти качества. В противовес я, — гостеприимно развела руки в стороны. — Поверь, я не какая-то сверхординарная личность, в Дурмстранге я была большинством. Выбилась в лидеры я точно не благодаря взглядам, — усмехнувшись, она кинула почтительный взгляд на котелок, намекая. — Призма Хога: с гордецами сложно, потому что сравнение будет не в пользу рядом стоящих. С упрямыми сложнее прийти к компромиссу.
Сириэль кивком пригласила Ремуса поправить, но он, покачав головой, будто взвесив, не стал возражать. Кивнул.
— Поэтому я считаю, что восприятие добра и зла зависит от воспитания, — позволила ему остаться при своей точке зрения, аналогично не нуждалась в одобрении. — И тебе будет крайне сложно убедить меня в ином. А истину мы поймём только по прошествии лет тысячи, когда будет виден результат большинства. То есть, в наших с тобой, — Сириэль покачала указательным, с него на себя и обратно, — масштабах жизни задумываться о том, кто прав, бессмысленно.
— Нельзя не думать о гранях добра и зла, это замкнёт тебя в рамках, сама не заметишь, как только и будешь, что делать по указке… — рассудил Ремус с выражением, будто до сих пор продолжал переваривать. — Почему бы не найти золотую середину?
— Лишний раз напрягать извилины, менять привычное и удобное без видимой награды? Да и к тому же у меня всё есть.
Любящая крепкая семья, большой и уютный дом, неплохие перспективы развития. Взгляд Сириэль упал на колбу с чёрным волосом.
— И тут мы подходим к Блэку. Зачем он решил всё поменять? Почему вдруг «кубок», вылитый из чужой системы ценностей, показался ему достойным призом? Что-то надломилось в нём? Кто-то его убедил? Честно говоря, чувствую себя жутко недальновидной, — сдалась она и, выдохнув, отвернулась от Ремуса. Скрестила руки на груди. — Кажется, я должна во всём этом разбираться, ведь мой наставник был Пожирателем смерти. Но я всё равно не могу понять, что могло завлечь Блэка кроме власти, — она нервно покачала головой.
С ответом на этот вопрос, Блэка можно было бы взять на живца, подготовить ловушку с заветным призом. Может, ему нужен не просто Поттер, не личность, а крестник. Крещение — древний связывающий обряд. Может, он лишает крёстных родителей сил? В таком случае и Сириэль стоит остерегаться своего крёстного отца. Вот уж кто не представлял, что такое «лишние» жертвы. Оттого и чертовски сильный. Цена морали — для него вопрос давно решённый и полностью выплаченный.