Но, судя по бледности и неистовому трепету на лицах «её личных» подростков, их сковало животным страхом. Хотя причин для такого сильного волнения объективно не было. Но это лишь на взгляд Сириэль.
И тут она услышала глубокое дыханье, неестественное, несвойственное людям. Неживое. Это стало последней каплей в чашу осознания — Сириэль выскочила из купе. Дементор!
Вживую видела его впервые, до этого — только в справочниках.
Потушенная палочка спряталась под рукавом, на смену бесшумно пришёл кинжал. Сириэль подшмыгнула к противнику, заглядывающему в купе оборотня. В последний момент заметила, что дементор успел «присосаться» к мальчишке в круглых очках. Оборотень стоял на ногах с палочкой наготове.
Яркое свечение патронуса на секунду ослепило, но шанс слишком подходящий — отгородившись рукавом, нанесла единственный удар точно в цель. Высота вагона и голод заставляли тварь сжаться в три погибели, иначе даже её ста восьмидесяти и длины руки с кинжалом не хватило бы, чтобы достать до головы дементора.
Обожжённый серебром, он с неестественным гулом издал звук, похожий на крик, и разлетелся, растаяв в посветлевших тенях коридора.
Сириэль оглянулась на упавшего в обморок очкарика. Пышноволосая девочка и рыжий сразу же кинулись поднимать его.
Просмотрела коридор в обоих направлениях. Опасность миновала, даже свет вернулся, и Сириэль спрятала оружие. Из купе начали выглядывать наиболее любопытные носы.
— Что случилось? Кто-то ранен? — выскочил машинист из соседнего вагона.
— Просто обморок, — громко сообщила Сириэль, не затрудняясь проходить весь вагон. — Здесь профессор, не беспокойтесь, — губы, натянутые в выражении светлой надежды, вселили и в машиниста то же чувство, и он скрылся за раздвижными дверьми.
«Профессора» же Сириэль удостоила строгим взглядом в упор. Сидя в одном купе с детьми, он допустил нападение на одного из них. На живца решил взять, что ли? Стратег херов.
— Доложите машинисту, когда мальчик очнётся, — плевком выдала она ему команду.
Оборотень, помогавший укладывать очкарика на сиденье, согласно кивнул. Сириэль он показался смущённым. Смущённым! Это совсем не похоже на оборотней, которые могли прилюдно метить территорию.
Осмотрев с более близкого расстояния его лицо с отпечатком сонной складки на щеке, она поспешила вернуться в своё купе. А то в горле уже скреблись едкие вопросы, например: «Чё ты такой жалкий?». Да, дети, наверное, не поймут. И так поглядывали с любопытством на грани с опаской. Может, как-то чувствовали, что ей уже приходилось убивать. Пусть и бандита, которого подкупили серебряные мечи, когда она с отцом ночевала в лесу. Но это всё равно была жизнь.
А Люпин совсем не походил на бандита. Он не вёл себя агрессивно, хотя оборотни могли оскалиться даже на пассивную агрессию, какую она только что выдала. Ещё и глядя ему прямо в глаза — что отдельная провокация.
И пускай внутри сидел самый настоящий дикий зверь, в глазах не блестело ни безумства, ни жажды, лишь псиная печаль и бесконечная усталость.
Может, это даже облегчит задачу — уменьшит риск его агрессии во время обращений. И хотя теперь ей уже не грозила опасность стать ему подобной, но вот помирать на чужбине не хотелось.
А может, усложнит — не так уж просто поднять руку на слабого. Сириэль по себе знала. И когда-то даже гордилась школьными победами в разного сорта дуэлях. Если уж поставили к ней в пару, значит, дуэлянту требовалось наказание. Её тяжёлая рука хорошо для этого подходила.
Но за время путешествий с напутствующим отцом гордость хоть и не обратилась в стыд за содеянное, всё же уменьшилась до состояния «хвастаться нечем».
Сомнения удалось успешно выкинуть из головы, когда один из её переодевшихся в зелёный галстучек и школьную форму соседей по купе разрешил пролистать свой учебник по зельям. Хоть одним глазком следовало прошерстить подаваемый здесь материал — Сириэль не помнила подобного учебника на своих старших курсах. А учебников, особенно по зельям, у неё была уйма.
В Дурмстранге это был один из сильнейших её предметов. И за последние два года после выпускного она не переставала совершенствовать навык и пополнять голову знаниями из этой области. Хоть и более практическими. Стиль жизни обязывал следить за новинками, которые могли облегчить убийство многообразной фауны мира чудовищ. Интересно было поглядеть на уровень преподавателя зельеварения в Хогвартсе. На бумажках Снейп, конечно, впечатлял, хоть направление его работ было… специфическим. Отдалённым от жизни большинства людей. И, бывало, он очень пространно строил предложения. Сириэль сквозь его дебри острых аллегорий иной раз не сразу и пробивалась, выискивая суть. Зельевары вообще сплошь ироничный народ. Без сарказма в этой гибкой науке особо не усидеть даже в рамках устоявшегося канцелярита статей и диссертаций.