— Что это? — указал Ремус чуть выше правого локтя на рисунок с символом трёх крупных штрихов, параллельно пересекающих ещё три таких же. Его так же обрамлял ряд небольших рун.
— Ты не видел своего друга голым? — Сириэль глянула через плечо, а Ремус брезгливо отстранился.
— Нет! А ты видела своих друзей голыми?
— Некоторых, — самодовольно хмыкнула и глянула на предмет его вопроса. — Обозначение азотной кислоты в алхимии. Но зачем он её набил, я не представляю. Вообще, она ядовита и может плавить даже металлы. Кроме золота и некоторых платиновых групп.
— Не её алхимики раньше использовали, чтобы разработать философский камень?
Если так, возможно, это тату давало некоторое подобие бессмертия. Затрудняло путь для смерти?
— Может… — Сириэль отвлеклась на перевёрнутую руну Альгиз чуть выше пупка. Не могла понять смысла нанесения и этой руны в таком положении, ведь так она говорила о задаче, которая не имела решения, о лишении покровительства. Хотя есть шанс, что эта руна выпала ему в каком-то раскладе, тогда она могла намекать на кого-то, с кем не стоит общаться.
Под пупком была руна Хагал в начертании «Гардина». Такой формой раньше шаманы обозначали горный хрусталь, используемый в ритуалах. А сама руна способствовала фокусировке энергии в одном ровном русле. Какая-то пошлая шутка? Остряк.
Переводить три строки символов на левом боку и ещё несколько фраз в других местах времени не было. Сириэль отметила также наличие руны Сатурна, им же раньше обозначали свинец, которым прописывали проклятья. Трезубец — боевая руна, ориентированная на защиту. Два символа Солнца, одно маленькое, второе сложено из символов, замкнутых в три кольца. Обозначение простое — колесо жизни, сменяемость периодов, чёрного и белого.
Похоже, Сириус был большим поклонником «надеюсь на лучшее». Вера в сменяемость плохого хорошим и наоборот навевала мысли об очень принимающем и уравновешенном человеке, который понимал неоднородность жизни.
Сириэль посмотрела в лицо человека, в чью шкуру влезла. Тяжелый взгляд сталистых глаз из утопающих глазниц проник под оболочку. По спине пробежали мурашки. Погладила выпирающую ключицу, пытаясь понять человека, ощутить себя носителем этого тела. Чему принадлежали его мысли? Как он на самом деле видел мир?
Салемский крест под ключицами испещрён мелкими порезами, болезненно-серая кожа потрескалась здесь от натяжения, а рёбра облегала так плотно, что, казалось, при одном глубоком вдохе можно увидеть и лёгкие, и даже сердце.
Острые плечи изранены ветками или шипами. Ранки не толще книжного листа в состоянии заживления.
Ничего существеннее них.
Тяжело смотреть на выразительное лицо, измождённое тюремным бременем. Сириэль повернулась к зеркалу спиной. Позвонки змеёй шевельнулись под кожей. Лопатки будто раскрылись обломками крыльев и лишь от вздоха вздрогнули, как от удара кнутом.
Сириэль резко отвернулась. Не глядя, схватила рубашку и натянула.
Это было решительно невозможно.
Ремус молчал, бездумно глядя в пол.
— Минут через двадцать я вернусь, — торопливо и сухо проговорила охотница. — Если нет, возвращайся один, но утром. Ночью не ходи.
Хотелось дополнить: «Блэк опасен». Но язык не повернулся. Никак не хотелось комментировать увиденное. Сириус по-настоящему силён. Что-то совершенно мощное тянуло вперёд бездонную глубину его чувств. И страшно даже подумать, каких именно.
Сняв плащ с крючка у двери, она накинула на голову неглубокий капюшон с ребристой тенью рваной листвы — лицо проглядывалось жутким очертанием ночного кошмара. Нужно было напугать народ, чтобы те подняли пересуды. С такой оболочкой это будет несложно.
На улице уже почти никого не было. Сириэль неспешно шла по притоптанному снегу, иногда замедлялась у окон тех заведений, что заканчивали работу одни из последних. Пару раз бармены обернулись, наверное, из опаски, что, когда они закрывали кассу, кто-то ещё решил к ним нагрянуть. Но Сириэль поправляла капюшон, будто натягивала сильнее, но лишь весьма условно прикрывалась. Всё же ей нужно было, чтобы лицо Блэка распознали.
Никто не осмелился выйти, схватить, спросить, лишь провожали взглядом или вовсе прятали тот меж кнопок кассовых аппаратов.
Несколько раз пришлось скрываться от дементоров в подворотнях. Попадая в тупики, Сириэль перелезала через заборы и низкие пристройки, лишь бы только дементор не прицепился. Длинные ноги помогали. Отбиваться было бы шумно.
С дополнительными трудностями столкнуться не пришлось.
Вернулась Сириэль через обещанное время. Ремус подскочил с кровати, наставил палочку. В глазах ужас и ожидание.