Сириэль вот, как всякий хороший зельевар, частенько получала по загривку за острый язык.
До замка добиралась на карете, запряжённой фестралами. Странная идея. Навряд ли хотя бы половина учеников их видела, а если видела, то это наверняка убивало для них атмосферу праздника, созданную на лондонском перроне. Приятно ли вспоминать о смерти?
Вот в Дурмстранг детей развозили парусники, гонимые волшебными ветрами соломонаров*. Может, не так безопасно, но зато какие виды и скорость! Не говоря уже про само чувство полёта.
Не считая меча, весь багаж Сириэль сподручно умещался в единственный портфель. Модель не новая, да и кожа на уголках порвалась, но в своё время данный экземпляр был статусным, позволяя умещать в себе пару шкафов — самое то для переезда на место работы.
Филин должен был прилететь на следующий день с письмом от отца, чтобы не пришлось тащить громоздкую клетку. Хоть левитацией, хоть вручную — делать это было бы неудобно.
И Сириэль убедилась в этом, когда с соседней кареты чуть не упала клетка с сипухой. Уже стоя на ступени в свою повозку, Сириэль успела выхватить палочку, которую ещё со старших курсов тёмной магией научилась прятать в уменьшенном виде внутри кости правой руки.
Левиосой поймав клетку, водрузила обратно и примотала Инкарцеро. Дети восхищённо охнули. Приятно, конечно, но абсолютная мелочь.
Приподнявшееся настроение после спасённой птицы испортил оборотень. К брезгливому недовольству Сириэль, он нашёл уместной идею подсесть к ней, хотя карет было в навязчивом избытке.
— Вы очень своевременны, — с кроткой улыбкой заговорил он.
Благо наедине ехали, а то Сириэль совсем бы скрючило от мысли, что она на глазах у кого-то с оборотнем общалась. Решила тактично смолчать.
— Ремус Люпин, — представился он зачем-то. Ещё и зачем-то, продолжая проявлять дружелюбие, вытянул для рукопожатия руку.
Мерзкая мужская привычка. Сириэль не желала трогать незнакомцев. Ещё и оборотней! Ещё и заморышей…
— Ты знаешь, кто я, — поморщившись, отрезала она и отвела взгляд к окну, на мрачную строевую таинственного леса.
Не терпелось разведать округу. Про Запретный лес ходило много мрачных слухов. Ноги чесались устроить пробежку — слишком долгая дорога.
— Довольно плохо, с учётом того, через что нам предстоит пройти вместе, — очень приглашающе проговорил оборотень.
Не выдержав, Сириэль скривилась. Подружка она ему что ли? «Пройти вместе», ха! Ну уж нет! Усиленно сжала зубы, чтобы язык не наговорил.
Через пару минут подумала, что он наконец бросил затею, в чём бы она не заключалась, но…
— Профессор Дамблдор сказал…
— А он не сказал, что я убиваю таких, как ты? — вспыхнув, обернулась к нему Сириэль.
Рот Люпина медленно закрылся. Взгляд упал к ногам со смирённой покорностью, от которой у Сириэль ещё сильнее закипела кровь. Идиот! Зачем вынудил грубить? Портил её образ.
Напоследок тихо предложил дольку шоколада. Чтобы не ляпнуть ещё чего, Сириэль отказала жестом руки. Оборотень спрятал предусмотрительное после дементоров угощение.
Проводив взглядом свёрток из фольги до кармана его перештопанного кардигана, Сириэль с удовольствием отметила, что дементор не повлиял на её состояние и шоколад ей больше не нужен. Так сказались первые признаки трансформации в ведьмака. Сколько ещё таких открытий предстояло? Как сильно её это изменит? Как сильно отдалит от людей? Станет ли сложнее понимать их? Судя по деду и отцу — да, станет.
Плевать. Мечта самореализации не может иметь слишком высокую цену. А другой жизни Сириэль для себя видеть не желала.
Изредка, но всю дорогу краем глаза замечала, что Люпин неловко ёрзал. Облегчать его беспокойство не стала, даже если бы знала, как. Ей и самой казалась странной идея целый год следить за тем, как он под действием лекарства будет спать во время полнолуний. Незавидное занятие для ведьмака, но всё же Сириэль чувствовала за собой больше прав, чем имел он. В конце концов, она будет выполнять самую главную заповедь ведьмаков — защищать людей. А каким образом — не так важно.
По крайней мере, к этой мысли привыкнуть можно. Куда сложнее будет терпеть компанию. Не выгляди он таким потрёпанным, может, ей не было бы так некомфортно. Случись что, он станет совершенно недостойным противником.