— Он у Рона!! У Рона! — лающе прохрипел незнакомый мужской голос из угла комнаты.
Меч завис над пульсирующей артерией. Сириэль дёрнулась на звук, машинально посмотрев на Рона. Его зеленоватое и перекошенное ужасом лицо виднелось с богато украшенной по старой моде кровати.
«Где он? Он у Рона…», — обдумывала слова Сириэль со скоростью смертоносного проклятия.
В руках Рона, сжатая в трясущийся комок, билась крыса.
— Прошу, отпусти! — дёрнулся под Сириэль Ремус, пытаясь дотянуться до выпавшей из руки палочки. Но колени плотно прижимали его руки к дощатому полу. Он не мог поспорить с её весом и тренировкой.
— Что происходит? — с трудом просипел Поттер, шагнув назад к Грейнджер и кушетке, на которой обычно отсиживалась в полнолуние Сириэль.
— Почему он до сих пор не раскрыл себя? — прокричал Ремус. — Это был… Неужели это был он? Он, а не ты?
У Сириэль сердце ёкнуло. Она ничего не понимала, но ощущение дёргала подсознательная догадка, до этого очень далеко запрятанная. Она посмотрела на Блэка.
Лицо его — одна сплошная неподвижная безжизненная кость. Ничего не выражающая. Он неотрывно смотрел на Ремуса. Исподлобья. Из глубины впалых глазниц. Железно и прямо.
— Ты не успел мне сказать… — понимающе прошептал Ремус.
Блэк чуть заметно кивнул.
А затем встал.
Сириэль видела его движения, как приближение цунами. Бурлящего силой, огромного, уничтожающего всё на пути.
Он протянул Ремусу руку. Полностью проигнорировал то, что движения его друга кто-то стеснял.
Сириэль дёрнулась, наведя меч на анимага. Он взглянул на неё, как магматическим гарпуном пронзил.
Интуиция вопила: «Отпусти Ремуса!», довольно жалкий в таких делах опыт приказывал сидеть на месте. Голова понимала, так ничего не решится и анимаг нападёт. И даже если удастся отбиться (а скорее всего удастся, потому что оружия у него не было), Ремус успеет схватить палочку. И вот тогда отбиться уже не факт, что получится. А он точно начнёт защищать друга.
Сириэль медленно сползла с пленника, не уводя острия клинка с направления блэковской груди. Проткнуть это костлявое недоразумение будет легче шашлычного мяса. Она знала, там и червям поживиться нечем.
Блэк помог Ремусу подняться, и они крепко обнялись.
— Невозможно! — Грейнджер как кипятком ошпарило. Заикаясь, она залепетала: «Вы, вы… я знала правду о вас, но скрывала». Выпустив Блэка, от которого Сириэль не могла отвести меч, Ремус попытался успокоить Грейнджер и заверять, что всё объяснит. Блэк отступил, его тень отплыла, и лунный свет блеснул на острие клинка, привлекая его внимание.
Медленно, как по обнажённым девичьим ногам, он проскользил взглядом по острой грани. Прокрался по недрогнувшей руке, по плечу и нашёл глаза Сириэль. На мгновение звуки споров стихли. А Блэк поднял руку и постучал пальцем прямо по болезненно бугрящемуся шраму, что рассекал его бровь ближе к кончику, едва задевал веко и спускался через скулу, исчезая в волосах у виска.
— Ты мелочен, — тихо шикнула Сириэль, скривившись от досады, что не рубанула глубже.
«А ты труслива», — одними губами, оборванными ветром и скитаниями, вымолвил он. Откуда-то знал, что она поймёт.
Странно было стоять напротив него вот так. Меч — малая часть напряжения, что раскинулось меж ними. Но было какое-то «но». Сириэль куда более неприятным напряжение находила меж собой и Ремусом, в спину которого тыкала палочкой. Там была тухлая желчь обмана.
К спору присоединился Поттер, Грейнджер пыталась его убедить, что Ремус помогал проникать Сириусу в замок во время нападений.
— Это чушь, — вклинилась и Сириэль. — Он или лежал в отключке, или сторожил совершенно не то место, где проходил Блэк.
Поняв, что оправдание весомое, Сириэль чуть было не опустила палочку. Своим языком чуть не открестила от пособничества Блэку.
Но до сих пор существовало предположение, что Блэк нарочно проникал в Хогвартс в полнолуния. А вдруг, чтобы не подставлять Ремуса? А сам пересекался с ним в другое время?
Но ведь Ремус действительно считал его преступником. Она же сама пыталась обыграть его предположением о невиновности Блэка.
Теперь дрогнул меч.
Всё не так! С самого начала не так. Рой панических мыслей доводил желудок до жутких судорог волнения. Сириэль никогда не приходилось так быстро разбираться с мотивами. И в такой стрессовой ситуации с детскими жизнями на кону!
Может, Ремус так великолепно соврал?! Но у неё на ложь глаз хорошо намётан…
Спокойно и аккуратно Ремус подбирал слова, чтобы донести до Грейнджер о сложном устройстве жизни, в которой всё не так легко определить. Поклялся, что не желал смерти Гарри. Но не стал отрицать, что оборотень.