— Это легко проверить, — огрызнулась Сириэль и тут же отскочила от метнувшейся в её сторону жилистой руки.
Промахнувшись, Блэк споткнулся, но быстро развернулся и попытался предпринять новую попытку нападения. Его перехватил Ремус, заломив руку.
— Нам нужно объяснить до конца!
— Потом! — взревел Блэк, вырываясь. Ремус через усилия, растрачиваемые на то, чтобы держать его, кричал про право детей знать правду.
— Прекратите! А то вырублю обоих и один отправится обратно на нары, а второй — на колбасу! — тряхнула палочкой Сириэль, крепче сжимая крысу. От силы хватки её активные выкрутасы прекратились.
Ремус выпустил переставшего бесноваться Блэка, тот тряхнул плечами, будто пытался свою дряхлую одежонку оправить. Но взгляд не отцеплялся от надрывисто дышащей крысы.
— Говори. Но быстрее! Хочу убить его, — процедил он. — Я ждал двенадцать лет!
— Но Питер давно умер! — не верил Поттер. — Столько свидетелей было…
Блэк снова вспыхнул, как скипидар, с одной искры.
— Да никто ничего не видел! Все только думают, что видели…
— Свидетельские показания — это лишь информация, а не доказательство, — тихо заметила Сириэль. Больше для самой себя, чем если бы надеялась, что услышат или тем более прислушаются.
Но Блэк поднял на неё пронзительный взгляд. В попытке выдержать это жуткое испытание на трусость, Сириэль не шелохнулась, держа профессора на прицеле.
— Да… все были уверены, что Сириус убил Питера, — осторожно продолжил Ремус. — И я так думал. До этого вечера. Карта Мародеров никогда прежде не лгала. — Он достал из-за пазухи старый пергамент и раскрыл перед ребятами. — Мы можем дойти до границы карты, чтобы увидеть имена всех присутствующих.
Уизли с Поттером переглянулись — точно комментарием про нездоровое состояние ума двух мужчин обменялись. Грейнджер максимально возможным в данной ситуации спокойным голосом, пробирающим дорогу через дрожь тела, попыталась убедить Ремуса, что Питер просто никак не мог быть анимагом. Рассказала про реестр волшебников-анимагов, регистрацию которых ведёт Министерство Магии. И что, мол, Питера Петтигрю там не было.
Ремус не успел раскрыть рта, как раздражение такой наивностью вырвало из Сириэль сарказм:
— Ну конечно, ведь все люди на свете, получив какую-нибудь силу, всегда обязательно идут и проходят нудные длительные регистрации этой самой силы. Иначе и быть не может!
Не оборачиваясь, Ремус погрозил ей указательным пальцем, намекая на тишину. Сириэль фыркнула.
— Надо понимать, и ты не зарегистрирован, — с полушуткой обратилась она с Блэку.
— На кой чёрт бы мне это делать? — огрызнулся он. — И когда? Война была. Треть Министерства в кармане у Пожирателей.
— И думается мне, что нужно быть полным идиотом, чтобы, состоя в Ордене Феникса, выдавать информацию об участниках. — Улыбка дрогнула на её губах с явным комплиментом.
Зрачки Блэка раздались вширь.
— Не надо об этом, — обернулся к ней Ремус, не дав Блэку выразить удивление.
— Я всего лишь пытаюсь показать бредовость утверждения о невозможности наличия у Питера анимагии только потому, что об этом не сказано в государственных списках, — упрямилась Сириэль и кивнула в сторону Блэка. — Вот же пример.
— И есть ещё один, — подхватил Ремус. — Джеймс Поттер. Ещё в школе он, Сириус и Питер стали анимагами…
— Если ты собрался рассказывать всё с сотворения мира, то поторопись, — пробурчал Блэк, уткнувшись взглядом в крысу. — Я ждал слишком долго, терпению пришёл конец.
— Тебе придётся продолжить, я знаю только начало.
Быстро разобравшись с хлопнувшей от сквозняка дверью, в которой Сириэль послышалось потустороннее присутствие, Ремус от разрушения мифа про местных призраков перешёл в рассказ о своём детстве.
Рассказ о несчастном поцапанном оборотнем ребёнке затягивался. Сириэль заскучала. Но чтобы не тратить ещё больше времени, не стала исправлять утверждение Ремуса о том, что нынешнее лекарство от оборотничества — какое-то новое изобретение. Ему уже лет сто. Просто зародилось оно среди ведьмаков, которые использовали снадобье для облегчения добычи денег.
Голова человека — сомнительное доказательство убийства оборотня. А в лунных условиях с ними не так уж просто сражаться. Вот их и выслеживали, спаивали, а в полнолуние резали спящих.
И лишь последние улучшения появились в позапрошлом десятилетии, когда волшебники-заказчики пронюхали, что убийства оборотней не такие уж обременительные, как ведьмаки им сочиняли.
Теперь за оборотней давали не очень-то аппетитный куш.
Когда речь зашла о хижине, иве, туннеле и о том, что всё это было сделано специально для одного лишь Ремуса… Сириэль откровенно не знала, как проглотить весь этот абсурд. Зачем так стараться ради полубезумной твари? Что Дамблдор хотел от юного оборотня, наверняка пропитанного несравнимо огромной благодарностью за воистину шанс с небес? Или в этом и был весь смысл? Вырастить себе безгранично преданного и благодарного сторонника. К тому же умного, из-за насаждённого чувства вины — должен ведь оправдать оказанную честь и ожидания.