— Снейпу нужно было помешать, — заметила Сириэль равнодушно. — Он шизанулся.
— Сириэль! — возмутился Люпин и строго глянул на Блэка, издавшего неясный звук. Затем повернулся к Поттеру, насколько мог в лежачем положении. — Пойми, всё это время мы считали, что Сириус предал твоих родителей, а Питер выследил его. На самом деле всё было наоборот: Питер предал твоих отца и мать! И Сириус это узнал!
Гарри тяжело давалась ситуация, в отрицании он тряс головой и протирал глаза кулаками, сбивая очки на лоб. По его версии Хранителем Тайны был Сириус Блэк, следовательно — предателем. Блэк утверждал, что в последний момент уговорил Поттеров сделать Хранителем Питера.
— В этом моя вина… моя… В ту ночь… когда они погибли, я хотел проверить, как там Питер, убедиться, в безопасности ли он. Приехал к нему в убежище, а его там нет! И никаких следов борьбы. Я заподозрил неладное, помчался к твоим родителям. Увидел их… разрушенный дом, их… тела и всё понял: Питер предал их. Вот в чём моя вина, — голос обвалился в шепчущий песок, как на последней капле силы. И он отвернулся.
Слово взял Люпин, жестко пресекая дальнейшие разговоры об этом. Даже лёжа связанным на полу он казался не в меру суровым. Сириэль хотелось пнуть его гриффиндорский зад за это.
Остался последний способ во всём до конца разобраться. Крыса. Проблематично, что вся история — это слово против слова. Кто окажется убедительней? Питер или Сириус?
Пока Сириэль не говорила с Питером, больше, конечно, импонировал Сириус. Ему она хоть в человеческие глаза смотрела. Не то чтоб это было приятно — сплошной мороз по коже.
— Сириус, ты справишься один? — спросил Люпин.
— Справится, — Сириэль следила остриём палочки за тем, как Блэк, подойдя к кровати, подобрал палочку Снейпа. За спадающими на лицо волосами не разобрать — лунный отблеск был у него на глазах или слёзы, но и этот блик спёкся в адской пропасти гнева.
Увы, анимагических заклятий Сириэль не знала, поэтому вытянула руку с крысой, завизжавшей и заизвивавшейся из последних сил. Если Блэк попытается напасть не на анимага, она ответит тем же — палочка наготове.
Бело-голубая вспышка заклинания Блэка впилась в крысу, Сириэль отдёрнулась, а крыса повисла в воздухе будто бездыханная.
Через секунду крыса шлёпнулась на пол и от головы до ног, уродливо взбухая, выросла в человека. Едва выше перепуганно-сжавшейся Грейнджер. Тонкие редкие волосы неясного цвета засаленными клочками торчали во все стороны, не прикрывая лысину на макушке. Обвислая болезненного вида кожа, как потёкшая на жаре серая краска, висела на локтях, под грудью и на брюхе.
Вздохи под обрюзгшим телом давались ему с трудом. Мелкие крысиные глазки забегали взглядом по комнате, зацепились за дверь. Сириэль метнулась к ней, преграждая. Блэка из головы вытеснило потрясение от вида Петтигрю.
Воспользовавшись её заминкой, Блэк взмахом палочки сбросил верёвки с Люпина. Питер рванул в угол, где зияла огромная дыра. Сириэль заклинанием прихлопнула его к полу и обернулась к сгруппировавшимся в защите заговорщикам. Глаза Люпина, уже заражённые мстительным духом Блэка, пригвождали Питера к полу сильнее любого заклинания. А почти ласковое приветствие ввергло в полный ступор.
Лишь через несколько секунд, когда Сириэль, становясь рядом, в отместку за Ремуса пнула Блэка в ногу, Питер отмер — как по команде рассыпался писклявым заикающимся голосом в вежливых радостях от встречи со старыми друзьями.
Сириэль передёрнуло омерзение, но, как и Блэк, хрипящий от болезненного пинка, продолжала держать человека с крысиными чертами под остриём палочки, пока Люпин призывал опустить их.
Покуда он стоял, вооружённый лишь словом, никто его не слушал.
При одном упоминании гибели Поттеров под неестественно узким носом Питера образовались горошины пота. Посреди заискиваний он осмелился пикнуть, что Сириус хотел убить его. И, несмотря на попытки Ремуса пресечь это, жалобы и претензии Питера к Блэку раздулись в истерику. Он очень смело тычил средним (будто даже не из-за отсутствия указательного) пальцем в бледное, как кость, лицо Блэка. Грязно обвинял и одновременно слёзно лил мольбы перед Ремусом. Только перед ним.
Усталость Сириэль была прогнута допущением, что, даже если Блэк полгорода убил, Питер смерти достоин всё равно. От его жалкого вида хотелось отряхнуться. Что-то, оставшееся со школьных лет, закопошилось в ней, как разворошённый муравейник.