Залила его раны зельем и спрятала пустой пузырёк.
Меч остался на поляне где-то наверху. Такое оружие бросать совсем не хотелось, хватит и одной потеряшки. К слову, Ремус тоже мог вернуться и начать кусаться. Стоило забрать дополнительную возможность отбиться, нож в сапоге против оборотня маловат.
Сириэль осмотрелась. Очень тихо. Странно тихо, но жадность пересилила — аппарация вынесла на место борьбы с оборотнем. Вокруг никого. Меч валялся одиноким блеском посреди поляны в траве замызганной кровью.
Попыталась щелчком пальцев призвать кинжал, но, видимо, его унесло дальше десяти метров.
Очищать оружие было некогда, с возвышенности Сириэль заметила огромную чёрную тень или облако, сгустившееся... кажется, там, где она оставила Сириуса.
Сжав силу воли в кулак, Сириэль снова совершила прыжок меж пространством. Никогда не была в этой магии особенно хороша.
Рухнула на колени недалеко от анимага и её тут же вырвало. Усталость, больная спина и слабое сосредоточение сказались.
Быстро сплюнув, уже хотела вскочить, но левое бедро пронзила острая режущая боль. Расщепило. Сириэль с вскриком задрала голову и увидела, из чего состояло то чёрное облако.
Огромная стая дементоров!
Кружась, они по спирали потоковой воронкой спускались к филиалу всех проблем и несчастий на свете. К Сириусу Блэку.
На пару секунд посетила мысль бросить это дело. Но меч был в руке — отступать так совсем уж позорно.
Оперевшись на него, Сириэль встала. Стараясь игнорировать боль и стиснув зубы, пошла к телу, вонзая лезвие в промёрзшую магией землю. Палочка легла в руку самой удобной вещью в мире.
— Экспекто патронум! — Взмах белой, словно кость, волшебной палочки сконцентрировал воплощение счастливейшего воспоминания.
Сириэль двадцать два года. Они с отцом остановились на привал, пробираясь через зимние леса Румынии.
Но, когда огонь уже погас, отец всё сидел, глядя на тлеющие угли.
Наконец он снял со спины длинный свёрток, который тащил со времени их последней остановки в городе.
— Я хотел вручить тебе его дома, при всех, но, кажется, я сам слишком жаден до таких моментов, — улыбнувшись, отец на двух руках протянул подарок. — С кем поведёшься…
Сириэль с трепетом развернула холщовую ткань...
Удерживая одной рукой патронус в форме росомахи, другой крепче сжала меч — первый шаг на путь ведьмака. Первое полноценное смирение отца с выбором её пути.
Но мощи не хватало. Лапы юркого зверя всё сильнее сгибались под напором дементоров, которые с каждой секундой приближались к позднему ужину.
Росомаха блекла — Сириэль охватили сомнения. Но чем заменить?
Было ещё два воспоминания, но одно уже подтёрлось — слишком старое, а второе омрачено последующими событиями. Никаких альтернатив. Детские воспоминания размылись общим фоном света и тепла, вычленить сейчас что-то конкретное сложно.
Патронус утратил форму и едва не пропал окончательно, как на другой стороне озера вспыхнул яркий, ослепительный свет. Огромными импульсами магической силы этот свет волной хлынул на дементоров. Они зашныряли, разлетаясь в разные стороны, подымаясь ввысь и исчезая в облаках и меж кронами.
Только когда на озеро опустилась естественная ночная тьма, Сириэль почувствовала себя давно иссушенным колодцем.
Ноги подкосились, и она опустилась на колени рядом с Блэком. Окоченевшие от могильного холода потусторонних существ руки продолжали сжимать меч и палочку. Лёгкое подмораживающее заклинание остановило кровотечение и оплело рану успокаивающим холодком. Всё остальное тело, казалось, полыхало огнём.
Воткнув меч в гальку, Сириэль, прислонившись лбом к ледяному лезвию, закрыла глаза. Выдохнув, нащупала на земле руку анимага и перехватила пальцами запястье. Начала отсчитывать пульс.
Смертельная усталость накатывала тяжёлой снежной лавиной, но удачная точка равновесия позволяла стоять. Больная нога, расщеплённая аппарацией, пульсировала не так сильно, пока Сириэль могла опираться на здоровую.
Уже не лелеяла надежду, что их найдут, и даже думать не хотела о том, кто запустил такой мощный патронус. Но по какой-то вымученной причине мысли продолжали медленно кататься в голове.
Сириэль отдавала себе отчёт, что дементоры не особо повлияли на её эмоциональное состояние даже будучи в таком большом количестве, но с их исчезновением стало пусто. Только пепел сомнений и льдистая крошка сожалений.