Позднее в меру встревоженный отец рассказал, что это была волшебница, судя по пошиву одежды. Того, что от неё осталось…
Вероятнее всего тёмный волшебник стал причиной появления волков в этом месте, а те — причиной её гибели. Кроме следов зубов зверей, которые сами не сунулись бы в такое пекло тёмной ауры, распознать что-то не удалось. Точнее обстоятельства умерщвления определить без специализированного образования мракоборцев не представлялось возможным.
С весточкой, отлетевшей филином к Нотту, задание было завершено, и они вернулись в Румынию.
В августе у Сириэль состоялась крайне неудачная встреча с големом. Ведьмачка со средним весом и пока без знаков никак не могла справиться с ним лишь мечом. Магические знаки ведьмаков, представляющие собой простые стихийные заклинания, станут доступны ей только через год, то есть ещё через два Испытания Травами — два приёма ведьмачьих зелий.
В сражении с големом Сириэль всё время оказывалась оглушённая на земле, а обычную магию отец использовать запрещал, аргументируя тем, что нужно полагаться на физическую силу и реакцию. Магии в виде волшебной палочки легко лишиться, а с прытью и изворотливостью враг уже так просто не совладает, кем бы он ни был.
А сам всё стоял в стороне, давая дочери как следует промучиться. «Остудить пыл», — как он ещё говорил. Каркаров о чём-то подобном раньше говорил: «Сбить спесь».
В итоге разобралась с големом запрещённым образом — подорвала, броском скомбинировав пару зелий. Сириэль взорвалась вместе с монстром, но лишь смесью стыда, злости и облегчения.
Настроение поднялось, только когда отец впервые взял её с собой на общую у вольных ведьмаков охоту.
Без заказа каждое лето ведьмаки, не принадлежавшие к какой-либо ведьмачьей школе, а иначе называясь вольными, отправлялись на охоту за василисками. Компания, в большей степени состоящая из мужчин молодого и среднего возраста, задорно игнорировала авторитет и заветы Арне по остужению пыла ещё неразумного «волчонка», всячески потакая Сириэль, чем она совершенно бессовестно пользовалась.
Один, ещё молодой, шутливый, настолько впечатлился её непосредственной самоуверенностью, что завоевал-таки ночь страсти, на утро пытаясь удержать букетом полевых цветов и бутылкой огневиски Блишена. Но Сириэль уже вела другая страсть — охота на королевскую виверну. Вместе с парой особо азартных ведьмаков разворошила гнездо несчастной наседки, чтобы встретиться лицом к лицу с максимально разозлённой особью.
Арне не приветствовал ни провокаций, ни вандализма, ни любовников, но оглушённую вольными ветрами Сириэль подстёгивал самый раскованный дуэт ведьмаков. Их наняли Пожиратели смерти, и она завидовала их дорогим контрактам.
С ними она чувствовала себя уместной и в полётах на лапах гарпий, и в постановлении рекорда по убийству утопцев, и в перекрикивании банши, и в танцах на грани смерти с полуночницами…
Под треск костра и плеск браги они горланили древние баллады о соломонарах, седлавших когда-то балауров, и вместо молитв слушали клёкот хищных птиц, пирующих на звере, убитом звоном ведьмовских клинков ещё во цвете дня.
Солнце выжгло волосы и несколько мелких веснушек, а воспоминания прошедшего года утекли сквозь пальцы ледяной водой горных ручьёв. Утренний туман умывал, ночной дождь очищал, лесные озёра поили илистым вкусом пьянящего покоя. Шелест травы предлагал утешение свежей прохладой, скрип древесных столпов обнадёживал вековой непокорностью.
И невозможно было придумать жизнь лучше этой.
Но лето уходило в закат, а отец всё твердил про собранность, контроль и холодность разума. Теперь же Сириэль не была готова внимать всё это так просто. В прошлые походы с ним часто чувствовала себя слишком неправильной, неуместной и разросшейся, а тут появился ещё с десяток образчиков вольного стиля. Затмило глаза даже то, что опыт и сноровка этих ведьмаков с лихвой перекрывали отсутствие эрудиции равной её собственной.
Школьные годы в рядах отличников и фаворитов некоторых учителей, ещё и лично директора, не позволяли чувству собственного превосходства Сириэль опуститься ниже завышенных представлений о себе. Оттого уроки умеренно мыслящего отца казались тяжело и бестолково сковывающими рамками.
Дома на этой почве тоже шла война — дед чувство уверенности Сириэль одобрял и поддерживал с криками и скандалами. Сам грешил тем же пороком, его также когда-то поддерживал названый отец. А Арне пытался приструнить двух упёртых баранов, по несчастью являющихся ему близкими и, конечно, любимыми родственниками.