— Ну, прости, что не поставила тебя во главу своей жизни.
— Прощаю, — обронил с небрежной самоуверенностью, отчего у Сириэль глаза закатились. — У меня тоже было ещё одно дельце. Думал, как бы и стоит ли связываться с Гарри…
На этот раз Сириэль воздержалась от комментариев.
Они прошли три комнаты нулевого этажа: большую столовую, рабочий кабинет и комнату для прислуги. Получив лишь тишину да горы пыли на белых платьях покрытой мебели, поднялись на первый этаж.
Пройдя на лестнице мимо пары изъеденных молью штор, Блэк саркастично пробубнил что-то под нос. Но, когда Сириэль переспросила, он с недовольной надменностью скривил лицо.
— Там за портьерами портрет моей матери. Обругала меня, едва я в дом сунулся. И одного моего гостя затем. Сумасшедшая женщина… — с параноидальным блеском в глазах он смятенно оглянулся на дырявую ткань. — Хотела, чтоб художник подчеркнул её сильные стороны, ха! — Насильно выдавленная улыбка его не украсила. Хотя в общем лицо было уже не таким скелетообразным, можно углядеть человека и куда больше эмоций. И как следствие тревога являла себя ярче, напустив на Сириэль неуютное предчувствие.
На первом этаже в большой женской спальне им повстречалась банши. Скормив ей масло против призраков, Сириэль технично её прирезала, стараясь не кричать вслед за провоцирующим и ушипробивающим криком.
Собирала пепел, оставшийся с призрака, когда Сириус хрипло произнёс:
— Кажется, это была она…
— Мать? — Наверное, надо было перестать сгребать ингредиент, но он был ценным… так что Сириэль лишь ускорилась.
Тихое на протяжном выдохе «угу» из-за спины.
— Вы не ладили? — закупорив и спрятав бутылёк в портмоне, оглянулась к бесчувственным глазам, уставившимся в серое пятно на полу.
— Она меня стыдилась… презирала. Я её ненавидел и я… я разочаровал всю семью.
— Азкабаном?
— Нет, — очнулся, просёк, что невольно попал в беседу, и вмиг похолодел, обозлился и предельно отстранился, — всё началось много раньше.
— Мать-банши, круто, — попыталась съехать Сириэль, чувствуя себя пойманной за руку.
— Да ну?! Было б круто если бы твоя мать после смерти стала банши?
— Моя мать после смерти станет не банши, — отстранённо протянула она, но не желающий ничего слышать Сириус покинул комнату.
В двух малых гостевых спальнях не было ничего уникальнее десятка крыс и мелких бундимунов. Они, быстро миновав полки и вставшие настенные часы, просочились под вычурные вензеля плинтуса и животные ножки шкафов.
— Дело в Ордене? — пресытилась Сириэль тактичным молчанием.
Встрепенувшись, как от сна, Блэк отвернулся от окна, у которого бестолково тыкался палочкой в рваную зелёную штору.
— Это тоже позже. Почему ты интересуешься? — он строго нахмурился, но Сириэль не почувствовала ничего более напускного предупреждения. Этого мало, чтоб её остановить.
— Не встречала разочаровавшего всех старшего ребёнка, — играючи качнула рукой. — Я и сама старшая.
— Не лезь мне в голову, — по-волчьи сморщил нос, направившись к двери.
— Как же ты сработался с Дамблдором? — наперерез загородила собой проход. — По-моему скромному мнению, он любит игры с разумом.
Настроение Блэка переменилось на противоположное. Брови весело взметнулись, из-под спутанных усов насмешливость вытянула уголки губ на небритые щёки.
— Не оценила его методы по удержанию полезных кадров? Можешь счесть это за комплимент. Хотя лично я не представляю, что он углядел в тебе кроме бараньего упрямства и гонора. — Ярость в глазах хотела растерзать. Да когти сгнили.
— Эти качества задолжал ему ты, — не менее колко, не отступая с прохода и не уступая в улыбке. — Во мне очевидно побольше достойного комплиментов.
Приятно впечатлило его скорое понимание сути её задержки под крылом Дамблдора… Сразу почуял подвох в найме ведьмака, пусть это и не прозвучало, Сириэль слышала звон потаённой иглы меж шумных строк.
— Стерва, — фыркнул он и толчком плеча в плечо убрал с дороги. Едва ли в слове можно было нащупать оскорбление.
Довольная перепалкой Сириэль последовала за ним.
В последней на этаже комнате, большой гостиной-библиотеке, мечом и палочками махать пришлось активнее. К высоким книжным шкафам налипли и призраки, и докси, и пикси, и боггарт выполз из-под ковра чёрной вуалью, превратившись в клацающую пасть тюремной решётки. Она так странно накренилась, будто опасность была не в нападении, а в том, что ты сам от головокружения мог упасть в её тьму.