Он дал ей обойти себя и догнал не сразу, только у новой комнаты в конце коридора, где Сириэль, боковым зрением уловила, как расслабилось его лицо.
Когда вошли в очередную спальню, которую Сириус назвал своей, в нос ударил запах гниющей плоти. Ничего не обнаружив ни в шкафу, ни в камине, под столом или кроватью, Сириэль сообразила притопнуть каблуком. Из-под половиц раздался писк и топот множества маленьких ножек к одному из углов комнаты.
— Экскуро! — вложив максимум силы, взмахнула палочкой по змееобразной дуге в беспокойный угол, оживший бундимуном-маткой. Громкий писк плавно затих. Угол и небольшая часть комнаты засияли чистотой.
— Блестяще, — схохмил Блэк.
Сириэль гордо усмехнулась. И, подумав, предложила:
— А что, если я передам письмо твоему мальчишке?
От удивления в мутно-серых глазах очнулась надежда.
— Тебя правда это не затруднит? — выдержал этикет, хотя плечи уже ободрённо распрямились.
— Я же предложила. Всё равно завтра в Хогвартс. Теперь буду преподавать, — усмешку сжала безрадостность.
— Ого, — новое удивление отличилось бóльшим одобрением. — Могу тебя поздравить? — Вероятно, выражение её лица дало повод усомниться.
— Не стоит.
Блэк переступил с ноги на ногу и вдруг засуетился — подскочил к рабочему столу, проверил ящики, затем отклонился к книжному шкафу рядом, достал листок, приткнутый меж корешками.
— Не торопись, не опаздываешь, — попыталась успокоить, но он уже трансфигурировал перо с чернилами из безделиц, живших на пыльной каминной полке, и принялся писать.
— Ладно, я проверю остальной этаж. Жду у лестницы.
В прочих комнатах было по-скучному одиноко. Богатое убранство запылилось, что смягчило мрачные тона, но многочисленные вставки в виде змей до сих пор поблёскивали и порой контрастировали с совсем пустыми углами или наоборот — заваленными хламом. Как безделицы былой роскоши соседствовали с древними артефактами, от которых тянуло проклятием обозлённого одиночества.
Блэк нагнал, когда Сириэль шла к лестнице. Переполненный внутренним светом, вручил письмо и тяжёлый мешочек с характерным звоном награды. Всё было спрятано в расширенное заклинанием портмоне.
— Спасибо, Сириэль, — улыбался Блэк, на что она лишь понимающе кивнула, не желая сильнее касаться трагедии разделения родственников.
Это понимание кололо обидой — её крёстный отец в итоге оказался хуже поттеровского. Долохов даже не пытался к ней подойти и заговорить. Даже когда такая возможность не требовала усилий больших, чем пересечение комнаты. Сириэль пришлось это делать самой. Усилия впустую.
Поднимаясь на третий, чердачный и последний, этаж вслед за торопливым от перевозбуждения хозяином дома, она решилась заговорить, чтобы смахнуть мрак с настроения. А заодно ненавязчиво напомнить о желательности соблюдения этикета джентльмена, то есть, поднимаясь по лестнице, идти позади женщины.
— Поднабрал вес. Молодец.
— Глядя на что, ты сделала такой вывод? — он обернулся и перехватил её взгляд со своих бёдер.
Сириэль не постеснялась после этого смотреть в глаза.
— Не обольщайся, я смотрела на ноги, — указала на штанину, которая теперь сидела плотнее. — На твою задницу смотреть всё ещё больно.
— То есть ты и на неё смотрела? — шутя, поймал Сириус на вранье.
— Только после того, как ты намекнул, — вернула ему ухмылку.
К тому моменту как они забрались на чердак, Сириэль насчитала семь призраков. После чердака счёт не изменился, и они спустились на кухню. Блэк спохватился делать чай.
Когда разнёс по грязной комнате ещё более неприятный запах застоявшихся и пересушенных трав, Сириэль промолчала лишь усилием воли. Но губа недовольно дёрнулась, и это не укрылось.
— Эльф не слушается, а сам я… давно чай не делал. — Увидев, что его не поняли, спросил: — Совсем дерьмово?
— Грех жаловаться, двенадцать лет — всё понятно. Просто в моей семье эльфов нет, да и в Румынии они непопулярны, — щёлкнула ногтем по фарфоровой чашечке. — А в школе прислуги не было вовсе, так в нас воспитывали самостоятельность.
Или наказывали.
— В Великобритании домовые эльфы — норма, — с неохотой начал он, присев на стул через угол от неё. — Особенно в семьях подобной моей. Для эльфов быть бесхозными — позор, как посрамить честь. Лично мне никогда не нравилось присутствие Кикимера в доме. Но надо признать, что во многом есть плюсы и минусы, — он покачал пальцем в её сторону.