Не зная Исмаила, можно было бы предположить, что этим своим «нам» он имел в виду всех пятерых, как главных избранников директора. Но Михай понимал, лишний раз делиться славой — не стиль Исмаила, максимум — учесть старания непосредственных участников.
— Так вы двое сговорились? — Михай недовольно ощетинился. Внутри похолодело. Исмаил считал, что любой план — его план. Что же он запросил с Сириэль? — Нам лучше не качать лодку и вообще другим заниматься. Каркаров сам разберётся, а наши манипуляции для него как на ладони. Они ему просто смешны, должно быть…
Конечно, это предупреждение до неприступного разума Исмаила не дойдёт, зато Сириэль могла услышать, хоть её лицо сейчас сохраняло непроницаемое равнодушие. Позже, наедине, Михай выразится в более чёткой форме. И даже этого будет мало. Сириэль частенько находила лазейки, чтобы и обещание не нарушать, и по-своему поступить.
Как гласиасец, Михай выстраивать новые стратегии любил и умел, но лишний раз предпочитал заняться чем-то менее тревожащим стабильность. Чтобы потом в очередной раз не выдумывать заплатки на их тонущий от тряски Сириэль и Исмаила корабль. Они, как жадные шакалы, бросались на любое изменение в окружающей среде, чтобы урвать для себя кусок почестей пожирнее.
Может, Михай завидовал — их компульсивное рвение выкладывало золотую дорожку к вниманию Каркарова, которым они могли даже пренебрежительно не пользоваться. Сириэль — благодаря горделивой зловредности, а Исмаил — потому что считал своё время слишком ценным для пустой похвалы. Ещё и от увядающего наставника.
— Предлагаешь держаться впятером, Михай? — в голосе Марко, журчащем галькой, переливался родительский упрёк. — А как ты собрался это делать, если я и Исмаил в этом году выпустимся?
— Так мы с Зогровым здесь только потому, что вам нужно поддерживать высокий статус? — все замолчали, услышав уже непривычное для их ушей возмущённое чувство справедливости. Все с подозрением покосились на новичков, идущих позади. На Елену. Ни капли не смущённая уничижительным вниманием, она продолжала, выкатив грудь горделивым колесом:
— Зачем вообще всё это нужно, если у нас зачётная система и все в итоге окажутся равны для тех, кто снаружи? Выпускники Дурмстранга, ничего более мы не будем из себя представлять…
— Равны? — вдруг искренне удивился Исмаил. Редкость. — Думаешь, мы будем равны при выпуске только потому, что у всех будет стоять одинаковая галочка напротив дисциплин? — бархатистый голос обжигал снисходительной пощёчиной. — Марко уже пристроили в подмастерье к Грегоровичу. На счёт меня Каркаров ведёт переговоры с Министерством магии. Про Бориса, я надеюсь, ты и сама в состоянии догадаться, — махнул он рукой в сторону капитана команды по квиддичу. — Михай без семи секунд наместник Каркарова, А Сириэль… — он хмыкнул, расслабляясь, — что ж… безропотный воин всегда пригодится.
Михай переглянулся с пришибленной Сириэль. Но не комментарий Исмаила её замял, а выбор Михая.
«Торчать подле Каркарова — самоубийство!», — не переставала она твердить в те краткие минуты, когда они оставались наедине друг с другом. Прилюдно держалась, чтобы не показаться нервной и слабой.
Вот и сейчас она не сжала его предплечье крепче, не прислонилась ближе — ничего. Но Михай знал — она недовольна, она злилась… и ей страшно. За него. И он понимал её боль. Ему тоже не импонировала мысль о её будущем среди гор и лесов, вдали от цивилизации. Но Михай умел отпускать неподконтрольное.
— Все боятся сказать это тебе, но я скажу: ты — урод, Хаджи! — смело, слишком смело выплюнула Елена. Подхватила под руку Зогрова, пытающегося выглядеть так, будто не при делах, свернула с ним в ближайший поворот. — Отсасывайте Пожирателю смерти и дальше. Сами!
Несколько секунд пятёрка шла молча.
— Это что... она из себя дофига честную состроила или в самом деле слегка того? — не понимая, Борис покрутил пальцем у виска.
На плечах Исмаила будто подёрнулся невидимый плащ презрения, толстой пеленой разлившись удушливой аурой. Михай устало вздохнул, потерев переносицу.
— Теперь все будут думать, что мы сами выживаем отсюда людей, а один лишь Каркаров правит балом. Не надо показывать, что решает не один он. Не надо показывать, что мы впятером заодно.
— Спокойно, они просто вышли из коридора, — Сириэль насмешливо дёрнула бровью, — а не из наших рядов. Пустая говорка — не поговорка.
Исмаил прыснул.
— Будем честны, последнее слово по любому за Каркаровым, — пожал Борис плечами. — Есть поговорка на этот счёт?