Исмаил кинулся к Волчанову, на ходу призывая посох. Сириэль не видела, как он накладывал заклинание — подбежавший к ней Михай перекрыл обзор. Он помог выбраться из земляной трясины, нервно осмотрел пробитые стеклом деревья за ней, и они побежали к товарищам.
Отупевший мозг беспрекословно подчинялся невнятным командам широко улыбающегося Исмаила. Сириэль протянула ему свой ремень от штанов. Он быстро наложил жгут и поверх ещё одно замораживающее заклинание. Лечить никто из них не умел. Борис владел азами, но Борис был занят.
Все уставились на Марко. Он для рукопожатия протянул сидящему на свеженьком пне Борису его же руку.
Прошли долгие секунды, прежде чем грянул первый смешок, после которого Борис уже залился лучистым смехом. Сириэль бодро подхватила настрой — утешающе похлопала по плечу и сама взяла его руку, видя, что ему не до своих конечностей.
Подтянулись остальные. Сквозь свой смех тяжёлого колокола Исмаил помог Сириэль поднять Бориса, взвалив его единственную руку на себя.
Всю дорогу пострадавшего то Марко отвлекал, помогая пить с горла, то Михай смешил ещё больше, безуспешно пытаясь убрать из речи толпу шипящих звуков, в попытке сказать: «Шевели ногами», но получалось только по-командирски махать указательным пальцем.
Вряд ли кто запомнил, как они добирались по лесу. Постоянно поскальзывались, но упрямо продолжали пить, ржать и идти. Вечность, наверное, шли. Жалели лишь об упущенной возможности отмокнуть в горном ручье и отвиснуть на ветвях старых яблонь.
Никто не решался войти первым в покои директора, хотя время уже близилось к рассвету. Пошатывались, натыкались плечами друг на друга и нервно хихикали в грязные замёрзшие ладони. Куски засохшей земли сходили с них ломтями, с волос сыпались ветки и иглы, лица исполосованы мелкими царапинками от ветвей, а от тел разило потом и скисшей выпивкой захудалого кабака. Они находили друг друга вполне презентабельными.
— Пус-сть с-сам новую отращ-щивает, — прошипел Михай.
— Да я бы и рад, — сонно промямлил Борис, свисая с плеча Исмаила.
— Зайти придётся, в больнице нас не поймут, — заплетающимся языком выговорила Сириэль, потискав за щёку Марко, которого хмельно развезло по её груди в объятьях.
Михай краем сознания подозревал, что их поняли бы, но нетрезвый ум раздувал тревогу. И задним числом он находил происходящее в крайней степени забавным. И Исмаил спокойно втыкал в стену.
Подстрекателями на сомнительный по необходимости шаг были Сириэль и Исмаил. Борис просто волочился за тем, кто был в состоянии его нести. Марко был согласен на всё. А Михай не находил в себе сил, чтобы остановить рисковую подругу, которая и в обычном состоянии была невыносимо упряма. Уже не говоря о том, что она единственная смогла успокоить вдруг разревевшегося посреди леса Бориса. Михай расчувствовался. Ну как можно ей перечить?
— Итак, — Исмаил кивнул на дверь, — кто…
Из-за двери его прервал строгий голос:
— Да заходите уже!
Михай открыл дверь, но запнулся об свою же ногу и ввалился в комнату, вызвав взрыв смеха за спиной.
— Руку помощи? — выпустив Марко, Сириэль вошла и протянула ему оторванную руку Бориса и, подкошенная смехом, рухнула на колени рядом с ним.
Директор злобно метал в каждого разъярённый взгляд, не зная, за кого взяться первым, потому что невменяемыми выглядели все. Непривычно было видеть их такими, пока большую часть времени они умели сохранять спокойствие даже под страхом боли. А сейчас… гогочущее стадо подростков, хотя двое уже прошли порог совершеннолетия.
— Зайдите немедленно! Все! — гаркнул он, метнувшись к дверям.
Старшекурсники ввалились гурьбой, Марко споткнулся о Сириэль и, растянувшись по полу, смехом выкашлял облако застоявшегося дыма ещё с кабачной затяжки. Длинные ноги Исмаила, удерживающего Бориса, тоже подвели, и он осел на пол сразу, как только отошёл с прохода к изножью большой кровати.
Директор тут же захлопнул дверь, крепче затянул узел на халате и, ещё раз окинув одуревшую компанию пламенным взглядом, остановил выбор на Сириэль. Уж больно привлекала внимание рука, которую она держала.
Нависнув над девицей, которая всегда держалась так вольготно, будто любой уголок мира был ей родным домом, Каркарова в очередной раз придушила злоба. Она и секунды его взгляда не выдержала, с нервным смешком прыснула, голова угрожающе качнулась — едва не спала.
Каркаров схватил её за подбородок и заставил поднять голову. Бледные пальцы придавили ранки от неудовольствия — рука неуместно выделялась на её загорелой, пышущей здоровьем коже.