Не успел я намекнуть на привал, как послышался мрачный голос Вероники. Она поинтересовалась, какой именно смысл вкладывал Джеронимо в выражение «в двух шагах».
— Я так сказал? — изумился тот. — Я имел в виду, дня за два доберемся.
В его голосе чувствовались сдерживаемые испуг и растерянность.
— Сколько? — настойчиво спросила Вероника.
Джеронимо застенчиво пробормотал что-то, в чем я разобрал слова «двести» и «километров». Но вот была ли между ними связь? Очевидно, какая-то все же была, потому что Вероника, остановившись возле сиротливо торчащего из снега таксофона, разразилась целым шквалом нехороших слов, взаимообогащающих испанский и русский языки.
— Ты нас очень расстроил, Джеронимо, — перевел я, гадая, является ли все это частью обещанной манипуляции, или мальчишка, четырнадцать лет просидевший взаперти, действительно не понимает, сколь велик километр.
— И когда ты собирался назвать цифры? — спросила Вероника. — Через сутки? Двое? Когда сядут аккумуляторы и закончится воздух?
— Я думал…
— Джеронимо! — Я встал рядом с Вероникой и осуждающе покачал головой. — Ты очень умный парень, и когда вокруг тепло и светло, тебе многое сходит с рук. Но здесь… Видел старый мультик, где один пингвин попросил другого присмотреть за яйцом, а тот его разбил и подменил камнем? Он так и не признался в своем низком поступке, пока не пришла пора уплывать. И несчастный пингвин поплыл со своим камнем. Знаешь, чем все закончилось?
— Знаю! — Джеронимо сбросил рюкзак. — Придурок утонул. Мораль истории: даже если у тебя каменные яйца, чутка мозгов в придачу не помешает. Бредятина! Ты сравни хотя бы вес яйца и камня!
— Да речь не об этом! — возмутился я.
— Камень — это метафора! — подхватила Вероника.
— Метафора лжи, которая послужила причиной смерти несчастного Пин Гвина!
— Вот если бы Пын Гвын сознался сразу…
— То Пин Гвин его бы грохнул, — перебил Джеронимо. — Тот, на минуточку, убил его ребенка и спасал свою задницу, просто и без изысков. Так уж все устроено: умные держатся на плаву, а тупизна идет на слив. А теперь заткнитесь, мне нужно сконцентрироваться.
Он развернул к себе рюкзак, отщелкнул застежки и замер. Мы услышали несколько глубоких вдохов и выдохов.
— Потерпи, малыш, — сказал Джеронимо. — Я быстренько.
Он откинул крышку рюкзака. Наружу вырвался клуб пара и сноп света, показавшегося ослепительным. А вообще — красиво. Я пожалел, что не могу сделать снимок. Джеронимо напоминал фантастического кладоискателя, открывшего сундук с сокровищами.
Не дольше секунды я наслаждался картиной. Джеронимо выхватил из рюкзака что-то, напоминающее палку, и тут же опустил крышку, защелкнул замочки.
— Все сюда! — Джеронимо подошел к таксофону и поставил на него палку — вроде антенны вышло.
— Купол? — недоверчиво спросила Вероника. — Но откуда…
— Авторская разработка. На счет «три» — прыгаем.
«Ну вот, опять», — мысленно вздохнул я, но, когда Джеронимо сказал «три», послушно прыгнул.
Из верхнего конца палки, словно лучи, брызнули полосы материи, которые мигом закрыли все, что нас окружало, и приземлились мы уже на то ли пластиковый, то ли виниловый пол.
Глава 16
Джеронимо вновь открыл рюкзак, вытащил из него телефонный справочник и нечто, напоминающее насос для воздуха. В одном месте, у самого пола в стене я заметил круглую дырку. В нее Джеронимо пропихнул шланг от насоса и нажал кнопку. Послышалось тарахтение. Я ощутил легкий ветерок. Минуту спустя загорелась зеленая лампочка.
— Все! — Джеронимо сорвал маску. — Воздух очищен и будет очищаться по мере необходимости.
С его губ слетали облачка пара, ресницы и брови мгновенно покрылись инеем, но Джеронимо продолжал раздеваться.
— Ты что делаешь? — изумилась Вероника. Ни она, ни я пока не сняли даже маски.
— Здесь прекрасная т-т-термоизоляция, — стучал зубами Джеронимо. — Но тепло просто так не появится. Нужно разогреть тела. От моей лампы толку мало — я поставил энергосберегайку. К тому же петрушке скоро пора спать. Ну? Я что, один буду стараться?
В шортах и майке Джеронимо начал делать отжимания. Я посмотрел на Веронику и встретил ее страдальческий взгляд.